Вскоре разговор перешел к оплате Виктора — значительной сумме наличными плюс обещание Рассела предоставить ему в будущем несколько информационных материалов, если его выберут генеральным директором.
Спасибо тебе, Кристиан.
Фотографии и документы были ужасающими, но видео стало смертельным ударом.
В глазах Рассела появилась паника. Он повернулся, но, должно быть, понял, что ему некуда идти, потому что не пытался убежать, пока я закрывал ночное шоу.
— Ты прав. Я расстроен из-за потери голоса, — сказал я.
В моем голосе звучало железо. — Я расстроен из-за того, что проиграл его кому-то, кто обманом добился победы. Ты был достойным исполнительным директором, Рассел. Ты мог бы честно соревноваться вместо того, чтобы лгать и манипулировать теми самыми людьми, которым ты обещал служить.
— Честно? — Это слово вызвало бурную волну пунцового цвета на его лице. — Справедливо? В этом процессе не было ничего справедливого, и ты это знаешь. Я надрывал задницу на благо компании в течение двух десятилетий, десять из них в качестве главного операционного директора.
Я должен быть вторым в команде, но в ту минуту, когда ты появляешься, только что из школы, со своими модными степенями и фамилией, люди подчиняются тебе, как будто ты главный. Что ж, меня от этого тошнит.
Руки Рассела сжались в кулаки.
— Процесс отбора генерального директора был фарсом. Все знали, что ты победишь просто потому, что ты Янг. Меня включили в список кандидатов, достойных сожаления, несмотря на все, что я сделал для компании.
Пока Леонора была занята путешествиями, а ты гонялся за выгодными сделками, я поддерживал свет и работу офисов. Я заслуживаю признания, черт возьми, и я отказываюсь служить под началом какого-то высокомерного, напыщенного выскочки, который думает, что он лучше всех!
Его голос усиливался с каждым словом, пока не прогремел подобно грому по ошеломленной комнате. На его лбу пульсировала вена, а изо рта брызнули капли слюны. Зловоние ярости и негодования исходило от него густыми, перекатывающимися волнами, заставляя мой желудок переворачиваться.
Это был мужчина, который годами, если не десятилетиями, скрывал свои чувства. Человек, который так твердо верил в свое мученичество, что не видел ничего плохого в том, что он сделал. По его мнению, он имел полное право лгать, обманывать и шантажировать, прокладывая себе путь к вершине, потому что он заслужил это."
"Я не был застрахован от своих недостатков.
