Я не знала, кто такой Рассел, но прямо сейчас я ненавидела его больше всего на свете. Нет, поправка: я ненавидела комитет по голосованию больше всего на свете. Надеюсь, что они все подавились своими плохими решениями и уродливыми корпоративными ручками."
"Кай не плакал, не кричал и не сказал больше ни слова, но когда он уткнулся лицом в мою шею, а мои руки обвились вокруг его спины, и я почувствовала интенсивность его боли, как своей собственной. Это эхом прокатилось по моему телу, сдавливая легкие и щипая глаза.
Он всегда был таким хладнокровным и собранным, что вид того, как он распадается на части, пусть даже немного, вызывал острую боль, которая пронзала меня прямо в сердце.
Я хотела бы, чтобы у меня была сила повернуть время вспять или вбить немного здравого смысла в комитет по голосованию. Поскольку я не могла и мне нечего было сказать, чтобы все стало лучше, я просто обняла его и позволила ему горевать.
ГЛАВА 34
Я проиграл.
Эта фраза прокручивалась у меня в голове так много раз, что больше не имел формы или значения.
Однако его влияние не изменилось.
Каждый раз, когда это эхом отдавалось в моей голове, это вызывало один и тот же удар в живот. Выпустил то же самое темное, маслянистое ощущение, которое заскользило по моим венам и образовало бездонную яму в моем животе.
Это было чувство потери, которое было бесконечно хуже, чем само слово.
Я залпом выпил свой скотч. Это не избавило меня от горечи, покрывающей мое горло, но это действительно оградило меня от взглядов и перешептываний.
Во всяком случае, в какой-то степени.
С момента объявления результатов выборов генерального директора прошло три дня. За это время я выполнил свою работу как обычно. Я ходил на встречи, поздравлял Рассела и отвечал на бесконечные звонки, электронные письма и сообщения. Ночью я ходил к Изабелле домой, или она приходила ко мне, потому что теперь, когда голосование закончилось, мне было все равно, кто увидит нас вместе.
Мы не обсуждали работу, но в туманные часы между поздней ночью и ранним утром, когда я погружался в нее, а она расслаблялась в моих объятиях, мы находили способы утешать друг друга без слов.
Бармен подвинул через стойку еще один стакан скотча. Я коротко кивнул в знак благодарности и оглядел бар. Вальгалла была переполнена. Это всегда было в пятницу, и именно поэтому я намеренно пришел сегодня вечером.
Люди могли говорить все, что хотели, но я отказывался доставлять им удовольствие прятаться и зализывать свои раны, как побитый пес.
