— Так что ты делала сегодня?
— Что?
— Что ты делала сегодня?
— Я прибиралась в своей каюте. Вела занятия в классе. Все вещи в классе немного смешались после декомпрессии.
— Что-нибудь сломано?
— Нет.
— Хорошо, — вилка выскользнула из его пальцев.
Глаза Виктории мгновенно вспыхнули.
— Что случилось?
— Ничего, просто выскользнула.
— Лукас.
— Они просто устали, вот и все. Я ничего ими не делал.
— Были судороги?
— Нет! Успокойся. Если хочешь, можешь проверить их состояние после обеда.
Тори хотела поспорить с мужчиной, но понимала, что столовая — неподходящее место.
Кивнув, она продолжила кушать, а, закончив первой, откинулась на стуле, наблюдая за ним.
Что Лукас вытворяет? Пришел к ней в каюту, настоял на лечебных процедурах для ее рук, целовал ее до потери чувств, а теперь следит, чтобы она основательно поела. Ей нужно срочно создать между ними какое-то пространство и дать ему время осознать свою ошибку.
— Это не произойдет, — Лукас поднял на нее глаза.
— Что? — девушка была уверена, что ничего не говорила вслух.
— Я не собираюсь менять свое мнение, Виктория, — он видел шок в ее глазах. — Я знаю тебя. Ты знаешь меня. Я останусь, — он заметил быструю вспышку нужды в ее взгляде, прежде чем девушка спрятала все эмоции.
— Пойду, проверю, как там Лорре, — поменяла она тему разговора.
— Я пойду с тобой, Додж там.
* * *
В медблоке они нашли Доджа, державшего спящую Лорре за руку. Взяв экран, Виктория осталась довольна прочитанным. Лорре уже дольше пребывала в сознании, и хотя еще находилась на лекарствах, с каждым днем становилась сильнее.
— Она хорошо справляется, Додж. Но лечение займет какое-то время.
— Да, я знаю.
Девушка повернулась, чтобы уйти, но задержала взгляд на руках Лукаса в перчатках.
— Хочешь, чтобы я проверила твои руки? — она посмотрела на мужчину. Ее взгляд ничего не выражал.
— Да, полагаю, что нужно, но мышцы просто устали.
— Мы можем провести осмотр в кабинете Магнеса, раз мы здесь, — Тори развернулась, не глядя на него.
«Почему мы не можем сделать это в моей каюте?» Лукас наблюдал, как она осторожно сняла одну ожоговую перчатку. Ее собранность всегда поражала его. Виктория отстранялась от всего вокруг, концентрируясь на том, что делает. Но он хотел бы, чтобы это внимание и сосредоточенность были направлены на него как на мужчину, а не как на пациента.
Заставив себя сконцентрироваться, Виктория осматривала руку любимого, осторожно прощупывая участки, казавшиеся опухшими.
