Ты не знаешь, как тебе повезло, тебе и Хоттдогу.
— Я знаю, что взрыв мог быть намного хуже, больше людей…
— Я говорю не о взрыве. Я говорю о Виктории. Если бы она не осмотрела его, предложив правильное лечение, и не составила бы отчеты, шансы Хоттдог снова летать были бы нулевыми! Ты меня понял? Виктория увидела то, что другие пропустили. Она составила настолько новые протоколы, что только горстка людей на планете знает о них. Не говоря уже о том, как их реализовать. Как думаешь, почему Селфридж захотела перехватить вас? Это жизненно важно.
Виктория купила для вас это время.
— Откуда, черт возьми, она знает все это, папа? Ей восемнадцать.
— Лукас, она была лучшей в своем классе. Все медицинские учреждения на планете хотят, чтобы она работала на них.
— Что ты имеешь в виду? Да, она выпустилась рано, но это…
— Лукас, она закончила медицинскую академию в Монтре.
— Что? Нет. Этого не может быть.
— Она врач. Она просто пытается решить, хочет ли специализироваться на жертвах ожогов.
— Как я мог этого не знать? — голос Лукаса звучал так, будто его трясло.
— Потому что ты не хотел этого. С тех пор, как прошел вызов! Ты держал дистанцию до такой степени, что отрезал себя от всего, что связано с Викторией.
— Ты знаешь, почему.
— Да, но ты дошел до крайности, — предупредил Уильям.
— Я понимаю. Но я не мог этого выносить по-другому. Я мог остаться и быть вовлеченным в жизнь Тори, но не участвовать!
— Зато теперь вы стали незнакомцами. Это помогло?
— Нет, — Лукас сделал глубокий вдох.
— Она прекрасна, папа.
— Да, это так. И внутри, и внешне. И она не заслуживает того, чтобы твой дурной нрав выплескивался на нее. Она знает, что делает, сын. Позволь ей, доверься ей.
— Ей всего восемнадцать лет. Как я могу ей доверять?
Уильям понял, что они только что коснулись сути проблемы. Лукас не доверял чувствам Виктории.
— Тебе придется выяснить это самому, Лукас… — Уильям сомневался, стоит ли вмешиваться, но, черт возьми, она ему как дочь!
— Что?
— Я не знаю, что у вас происходит, и некоторые моменты — не мое дело…
— О чем ты вообще говоришь?
— Ты сказал что-то Виктории, но я не знаю, что.
Теперь она сомневается во всех нас, включая Кассандру, и я этого не потерплю. Если ты решил, что она не для тебя, это одно, но она всегда будет частью нашей семьи.
— Я никогда не говорил ничего другого! — воскликнул Лукас.
— Тогда исправь то, что натворил. Если ты действительно ее любишь, то не захочешь потерять из-за недоразумения.
