Мужчина любил играть с ее волосами. Они такие же шелковистые, как у мамы! Тори замерла, и легкая тень печали набежала на ее лицо.
— Что? — он мгновенно почувствовал перемену в ней.
— Мама, у нее были такие прекрасные волосы! Как же тяжело было папе смотреть, как они выпадают, — Лукас нахмурился, представив, что бы он почувствовал, если бы это происходило с его возлюбленной.
— Они отрастут снова.
— Я знаю, но это сложно. Все это так сложно.
— Но это не навсегда, Виктория, им скоро станет лучше, — мужчина развернул ее к себе.
— А когда мы вернемся на Кариниан, станет еще лучше, — блестящие от близких слез зеленые глаза, встретившись с уверенными фиолетовыми, наполнились надеждой.
— Так и будет! — Тори обняла его за талию и прижалась щекой к его груди, не желая расставаться с любимым. — Мне нужно вернуться к ним.
— Сначала нужно поесть! — тон Лукаса не предполагал никаких возражений
— Я буду в медблоке.
— Виктория! — он приподнял ее лицо.
— Обещаю, но сначала мне нужно проверить их. Ты будешь на взлетной палубе?
— Поработаю с «Фениксом», — он знал, что Тори пытается отвлечь его.
— Я принесу тебе что-нибудь из столовой.
— Лукас…
— Мне пришлось наблюдать, как ты изнуряешь себя, и тогда в этом была необходимость, но не сейчас! — Лукас приподнял ее так, что она встала на цыпочки. — Я позабочусь о тебе! — не дожидаясь возражений, он захватил ее губы в жестком собственническом поцелуе.
Обхватив его шею руками, а талию ногами, Виктория обвила любимого, как дикий плющ, прижимаясь как можно крепче.
Она могла потерять его вчера, поэтому не принимала сейчас их близость как должное. Быстро стянув с него рубашку, она стала покрывать его грудь горячими жадными поцелуями.
— Виктория, — простонал Лукас имя возлюбленной, когда ее страсть перекинулась на него. Скользнув руками под ее халат, и одним резким движением распахнув его, он со стоном наслаждения прижался к ее обнаженной коже. Нетерпеливые пальчики скользнули вниз, освобождая его налившийся член и направляя к ее входу.
Одним толчком Лукас заполнил ее готовое для него естество до краев. Удерживая ее, он попытался взять себя в руки, желая быть с любимой мягким и нежным. Он хотел поклоняться ей, а не использовать!"
"— Ты нужен мне, Лукас! — взгляд зеленых глаз прожигал насквозь. — Ты нужен мне, любимый! — Тори принялась неистово целовать его шею, ломая остатки самообладания. Прижав ее к стене, Лукас отпустил свою дикую, бушующую внутри страсть, вколачиваясь в нее снова и снова.
