Когда ты проснешься, мы перекусим. Хороший план?
— Да.
* * *"
"Вернувшись в жилое помещение, Виктория обнаружила, что ее мать уснула в объятиях отца. Она хотела убедить его поспать, но знала, что это бесполезно. Лукас тоже не лег бы спать, если бы она была больна. Выражение отцовских глаз говорило, что он готов к спору. Наклонившись, она поцеловала его впалую щеку.
— Ты нужен ей, папа, но ты нужен ей сильным, так что ты тоже должен поспать, — подхватив одеяло, она накрыла их. — Я лягу на другом диване. Если тебе что-нибудь понадобится, разбуди меня.
Питер смотрел на свою дочь.
— Неужели прошло девять лет? — его недоверчивый голос остановил Тори.
— Девять лет, четыре месяца, двадцать три дня, — глаза Питера расширились от ее ответа. — Это одна из тех вещей, которые навсегда запоминаются. Мы с тетей Кэсси всегда проводим этот день вместе, вспоминаем, рассказываем истории, мы никогда не забывали тебя, папа.
— Тогда почему ты так долго не возвращалась за нами?! — потребовал он.
— Я ничего не помнила, — глаза Виктории наполнились слезами.
— Мне очень жаль, папочка. Я вспомнила о бункере только семь дней назад. Я не помнила, что дедушка посылал тебя туда.
— Как ты могла? — Питер зарычал, разбудив Синди.
— Питер, что случилось?
— Ты не будешь винить Викторию! — Лукас влетел в комнату и один взгляд на залитое слезами лицо Тори заставил его выругаться. — Ты не должен винить Викторию! — притянув ее к себе, он поцеловал ее в макушку. — Тебе было девять лет, Тори!
— Питер, о чем он говорит? — Синди наблюдала, как Лукас притянул Тори в свои объятия, защищая ее.
— Виктория забыла на девять лет, что папа отправил нас в бункер!
Лукас чувствовал, как Виктория съежилась в его руках.
— Ну, ты, сукин сын! — Лукас в ярости смотрел на Питера.
— Зачем ей вообще было знать, Питер? Она последовала за Кэсси.
— Я слышала, мама, я просто… Я не знаю, почему мне понадобилось так много времени, чтобы вспомнить.
— Стоп! — тон Лукаса был грубым, но прикосновения были мягкими, когда он поднял ее подбородок и заглянул в глаза.
— Тебе было всего девять циклов, Виктория. Твой отец не имеет права судить, не зная, что тебе пришлось пережить!
— Питер, ты не можешь ее винить. Она была ребенком, — потребовала Синди.
— Кэсси не была, — упрямо повторял Питер, хотя с меньшим жаром.
— Она ничего не знала. Она до сих пор ничего не знает, — прошептала Виктория.
— Что значит, Кэсси ничего не знает? Ты сказала, что она жива.
— Так и есть.
