Покинуть палату задержанный не мог, на окнах имелись решётки, а пройти мимо меня незамеченным было невозможно. В течение дня я дважды выводил его в туалет и умыться.
Я иногда поглядывал в палату – в двери есть смотровой глазок, который снаружи запирается. Это чтобы из палаты нельзя было в коридор смотреть незаметно.
Около половины двенадцатого меня позвали к телефону – в кабинет главного врача, который находится на третьем этаже. Согласно инструкции, как в таких случаях и положено, я запер дверь в палату на ключ, который никому не отдавал и постоянно держал при себе.
Дверь крепкая, из толстых досок, открывается внутрь комнаты, и незаметно её сломать невозможно. И выбить нельзя.
Звонил дежурный по отделению – старший лейтенант Горелов, я узнал его голос. Он сказал, что только что – прямо из отделения, убежала девушка, которую задержали вместе с Дробышевым. Убежала нехорошо – со стрельбой и всякими выкрутасами. Поэтому он меня предупредил, чтобы я никого к задержанному не пускал и ждал подмоги – она скоро приедет.
Вернувшись назад на пост, я посмотрел в глазок – Дробышев лежал на кровати и спал. Дверь я открывать не стал и принялся ожидать подмогу.
Примерно через полчаса в больницу прибыл старшина Калистратов и ещё один милиционер – из новеньких, фамилию его не знаю. Вместе с ними приехал и лейтенант Степаненко из уголовного розыска. По указанию старшины, я открыл дверь. И вот тут оказалось, что раненый куда-то пропал. А на кровати лежат всякие тряпки и какой-то халат.
Их так свернули, что если издали смотреть, то совсем как спящий человек получается. А в глазок и подавно не разобрать.
Окна в палате были целые, никаких следов взлома на двери не имелось.
Младший сержант милицииПетряев П.С.
– Ну, ты как хошь, – а я с этого Франта отпал! – Бакинский покачал головой.
– Это с чего так? – вопросительно наклонился к нему Копчёный.
– Нет, парня своего он из больнички вытащил мастерски – слов никаких нет! Я ему Мишку Дрына дал – тот мастер замки открывать, да и вообще… Он и расстарался – пока мент туда-сюда расхаживал, он дверь в палату-то и подломил.
Парень, что там лежал, как будто только того и ждал – мигом с места подорвался! Тряпья всякого под одеяло натолкали – и ходу! Тихо, спокойно… И как только они постового в сторону ухитрились отвести? Представляю себе, какие хари менты, опосля этого дела, скорчили!
– Мастер! – кивнул собеседник.
