ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ
КАЛЬДАР сидел в «Старбаксе» напротив входа в торговый центр «Сирс», потягивая кофе, который был слегка подгоревшим и горьким, и размышлял о своем здравомыслии. Вернее, об его отсутствии.
Одри была права, они торопили события. Им нужно было около десяти дней, две недели было бы лучше. Но «Рука» ждать не будет. В каждой афере наступал момент, когда план проваливался, и приходилось импровизировать. Этот не был исключением. Он привык влетать в последний вагон уходящего поезда и большую часть времени радовался этому.
Часто, когда он был под давлением, всё чудесным образом становилось на свои места. Но сейчас он влетал не один.
Во-первых, в деле присутствовали дети. Как бы он ни успокаивал Одри, был небольшой шанс, что кто-нибудь из них споткнется. Правда, они оба могли защитить себя, но наличие потенциала не всегда означало гарантированный результат."
"Потом была сама Одри. Прекрасная, милая Одри. Отвлекающая Одри. Одри, которая засела в его голове, когда он должен заниматься другими вещами, такими как планирование и расчет.
Он понимал почему она бросила отца и брата, но использовать талант такого калибра, чтобы гоняться за изменяющими мужьями и страховыми мошенниками в Сломанном…? Ей нравилось то, что она делала, там, в доме Пены, она наслаждалась каждым мгновением. Воспоминание о ней, такой холодной, собранной и гладкой, как шелк, всплыло в его голове. Мммм.
Одри, Одри, Одри…
Почему она перестала воровать? Если и была когда-нибудь женщина, рожденная для того, чтобы стать вором-домушником, так это она.
В Сломанном или в Зачарованном она могла бы жить как королева. Но что-то заставило ее прекратить. Жестокий эпизод с наркоторговцем сказался на ней, но не сломил. Она сделала сознательный выбор, отказавшись от использования своего таланта. Любопытство снова убивало его.
Он снова попытался украсть поцелуй, прежде чем высадить ее, и она бросила на него равнодушный взгляд, захлопнув дверь у него перед носом.
По своему опыту он знал, что женщины делятся на две категории: те, которые уже в возрасте или заняты, и те, кто не прочь повеселиться.
При правильном подходе можно соблазнить большинство доступных женщин. Это не имело ничего общего с характером или полом, а касалось основной человеческой потребности в признании и внимании. Он был аферистом. Обольщение, будь то разлучение людей с их деньгами или завлечение их дружбой или романом, было его искусством. Он был в этом мастером.
Он хотел Одри.
