Вы смотрите на меня как на избалованную богатую женщину, родившуюся с золотой ложкой во рту. Вы чувствуете, что я и люди моего социального положения не ценят того, что у нас есть, и вам нравится тыкать аристократию в это носом.
— Миледи, вы делаете мне слишком много комплиментов.
— Избавьте меня от вашего дерьма. Вы наслаждаетесь саботажем системы, вы ненавидите приказы, и вы нарушаете закон просто потому, что он есть. Вы ничего не можете с собой поделать. Однако два года назад вы пришли ко мне с протянутыми уздечкой и шпорами и сказали: «оседлайте меня».
И за последние два года вы стали на удивление законопослушным. Вы стали очень положительным, Кальдар. В разумных пределах, конечно. На памяти остался тот случай, когда банк таинственным образом загорелся.
— Совершенно случайно, миледи.
Леди Вирай поморщилась.
— Не сомневаюсь. Мне нужно знать, зачем вы в это все ввязались, и у меня нет времени, чтобы тратить его попусту.
Проблема с честностью заключалась в том, что она давала вашему противнику рычаги для использования против вас.
Такой женщине, как Нэнси Вирай, просто нельзя было давать заряженный пистолет. Если, конечно, не оставалось другого выбора. Если он сейчас притворится скромнягой или попытается солгать, она раскусит его и прикажет покинуть комнату. Он так будет продолжать заниматься мелкими поручениями. Он ждал этого шанса два года. Он должен быть искренним.
— Из-за мести, — сказал Кальдар.
Она ничего не ответила.
— «Рука» отобрала у меня близких мне людей.
— Он старался говорить небрежно и легко. — Моих тетей, дядей, кузенов и младшего брата. В семье было тридцать шесть взрослых, прежде чем «Рука» добралась до нашего маленького уголка Грани. Сейчас их осталось пятнадцать, и они растят целый урожай осиротевших детей.
— Вы хотите смерти агентам «Руки»?
— Нет. — Кальдар снова улыбнулся. — Я хочу, чтобы они потерпели неудачу. Я хочу видеть отчаяние в их глазах. Я хочу, чтобы они почувствовали себя беспомощными.
— Что движет вами? Это не только ненависть.
Люди, движимые только ненавистью, пусты. В вас еще осталось немного жизни. Это страх?
Он кивнул.
— Вероятнее всего.
— За себя?
Мысленно он вернулся на грязный склон холма, заливаемый холодным серым дождем. Тело тети Мюрид лежало разбитое на земле, ее кровь растекалась по коричневой грязи ярким алым пятном. Он был уверен, что на самом деле видел не это. В тот момент у него не было времени стоять и смотреть, как растекается кровь.
