Неужели нам придется мошенничать ради денег?
Их мысли мчались, как два поезда в одном направлении. Кальдар никогда не встречал никого, похожего на нее. Ему не нужно было ни объяснять, ни оправдываться, ни убеждать ее, что его план сработает. Она просто выхватывала его идеи из воздуха и думала в одном с ним направлении. Даже когда он работал над аферой со своей семьей, ему все равно приходилось убеждать их, постепенно рассказывая им о плане, потому что большинство членов его семьи преуспевало только в убийстве или магии, часто и в том, и в другом.
Он преуспевал в краже со взломом, мошенничестве и зарабатывании денег любыми способами. Не то чтобы они не любили его или не доверяли ему, но никто из них не понимал его. Одри же была с ним на одной волне. Ему хотелось усадить ее и задавать вопросы, пока он не узнает о ней все, вплоть до мельчайших подробностей. Но как только он это сделает, она умчится от него как ошпаренная. Именно это он сделал бы на ее месте.
И она была так чертовски красива. Он перебирал прилагательные: сексуальна, горяча, желанна, но ни одно из них не было достаточно правильным.
Восхитительная. Вкусная. Нет, она была женщиной, а не пирожным. У него кончились слова, и он сдался. Он хотел ее. Он нуждался в ней, как человек в комнате, полной дыма, нуждается в глотке свежего воздуха. Ему хотелось сорвать с нее одежду, поцеловать эти прелестные груди и…
— Земля вызывает Кальдара!
— Да, любимая?
— Неужели нам придется мошенничать из-за денег? И не называй меня любимая.
— Зачем тратить наши деньги, если в этом нет необходимости? — Он умирал от желания увидеть ее за работой.
Это был его шанс. Он посмотрел на нее и закинул удочку.
— Разве это проблема, любимая?
Одри повернулась к нему, лукавая искорка мелькнула в ее глазах.
— Единственный мужчина, который назовет меня любимая, проснется рядом со мной после очень, очень веселой ночки.
Веселой ночки. О да.
— Знаешь что? — Она наклонилась ближе. — Ты никогда не станешь этим мужчиной.
Кальдар рассмеялся.
— Если бы я захотел, ты бы просыпалась рядом со мной, ты бы лежала в моих объятиях каждое утро.
Ты бы придвигалась ближе ко мне в постели, чтобы я мог погладить тебя по заднице.
— Боже мой, ты считаешь себя божьим даром для женщин, не так ли? Бедный, обманутый мужчина.
Он одарил ее своей лучшей улыбкой. Ее глаза расширились. Она сделала глубокий вдох.
— О нет, только не это соблазнительное лицо. Меня переполняет желание снять эту ужасную одежду. Что происходит? Я не понимаю. Оооо.
