— он указал на напарника, до сих пор потиравшего ушибленный лоб, — босс собирался заплатить бармену, так что, уверен, проблем с этим не будет.
Второй грабитель, стащив с головы мокрую лыжную маску, ехидно ухмыльнулся мне, несмотря на внушительный красный рубец на лбу.
«Уильям?! Чертов Чемберсон!!»
Подмигнув мне, тот повернулся к бармену.
— Пять штук, если ты вычеркнешь из памяти эту историю, — предложил он.
Глядя на телефон, бармен ненадолго задумался.
— Наличными? — с явной заинтересованностью спросил он.
— Ага, — вытащив из кармана свернутую трубочкой приличную пачку купюр, которыми обычно оперируют наркоторговцы, Уильям бросил ее бармену. — Надеюсь, ты понимаешь, что мы с коллегой должны… вроде как сбежать. Сейчас, — добавил он, ткнув Стива кулаком в плечо.
— Подожди, — одернул я его. — А в чем, черт возьми, смысл этого маскарада?
Я бы хотел сказать, что шокирован, но, к сожалению, это была далеко не первая устроенная Уильямом грандиозная «шутка».
У этого парня было слишком много денег и слишком много свободного времени. Видимо, став моим деловым партнером, он добавил меня в свой список доступных и, по его мнению, весьма удачных целей для своих идиотских розыгрышей.
А вот участие в этом Стива… что-то новенькое.
Придумать такое в одиночку у Стива не хватило бы серого вещества. Обычно его сообразительность ограничивалась примитивными подушками-пердушками (прим. приспособление для розыгрыша, представляющее собой плоскую резиновую подушечку круглой формы с расширяющимся к концу отверстием для надувания).
— Как думаешь, зачем я познакомил тебя с художницей из дома престарелых, где проживает бабушка моей жены, когда ты заикнулся об оформителе для вечеринки? Ты свел меня с Хейли. Теперь моя очередь свести тебя с девушкой. Вы двое идеально подходите друг другу. Однажды мне попалась статья, где говорилось, что по-настоящему крепкая связь между людьми формируется в ситуациях «вопроса жизни и смерти», — рывком поставив Стива на ноги, он ринулся к входной двери.
— Всегда пожалуйста! — крикнул он через плечо.
— За что? Я расскажу Эмили, что все это чушь собачья.
Замерев в дверном проеме, Уильям обернулся.
— Не глупи. Думаешь, она поверит, что ты не был в курсе? Взгляни правде в глаза. Ты думал, я тупица? Очнись, приятель, это я загнал тебя в тупик. Теперь ты будешь играть по моим правилам.
