— Что ты имеешь против дикой природы? Она слишком хороша для тебя?
— Да, дикая природа слишком хороша для меня. Это именно то, о чем я подумал.
Я борюсь с улыбкой и уменьшаю громкость.
— Я использую эти треки для медитации. Способ успокоить голову, когда все становится слишком громким. Жизнь, — уточняю я, хотя он и не спросил, что я имею в виду. — Ты должен знать, о чем я. Хоккейный мир может быть таким громким. Иногда его просто нужно успокоить. Попробовать немного ослабить давление, понимаешь?
Он снова переводит взгляд, и я воспринимаю это как разрешение продолжать.
— Все время так много давления. — Я сглатываю. — И хуже всего то, что я знаю, что большую его часть сама возлагаю на себя. Эта... эта необходимость быть лучшей. Все гребаное время. Эй, кстати, сколько в час ты берешь за свои услуги психотерапевта? И спасибо, что не спрашиваешь меня, что я при этом чувствую. Однажды я была у такого психотерапевта, и это буквально все, о чем она спросила за все время. Что ты при этом чувствуешь? И что это заставляет тебя чувствовать? Как насчет этого, что это заставило тебя чувствовать?
— Ты когда-нибудь перестанешь говорить? — Райдер спрашивает меня.
— Ты когда-нибудь начнешь говорить? — Я спрашиваю его.
Он вздыхает.
— Значит, Дэн Греббс.
Я прибавляю громкость, и это все, что мы слушаем в оставшиеся сорок минут поездки в город. Певучие крики гагар и жалобный вой волков превращают машину во что-то большее, чем мы являемся.
Следуя указаниям GPS, я понимаю, что мы будем проезжать в двух милях от моего собственного дома в Бруклине.
Пригород, который с трех сторон окружен Бостоном, вероятно, является самым богатым районом в Массачусетсе. Ну, или в самом начале этого списка."
"Мне почти неловко признаваться в этом, когда я говорю:
— Я выросла в трех кварталах отсюда.
В поле зрения появляются мерцающие огни загородного клуба. Этот клуб — один из старейших в штате. Раскинувшиеся холмы и двадцать семь лунок, за которые получают награды, украшены пышными садами.
Поле для гольфа великолепно смотрится в темноте, а историческое здание клуба полностью освещено на фоне огромного чернильного неба.
— Дай угадаю, у твоей семьи есть членство в этом заведении, — бормочет Райдер.
— Нет, но они изо всех сил пытались завлечь нас, когда мне было около четырнадцати, — отвечаю я с печальной улыбкой. — Мама такая: Давай попробуем. Кто знает, может, нам понравится. Так что мы потратили целый день, пробуя.
