Он знал, как важно для меня было получить образование, поэтому, когда я колебался, не стоит ли мне стать профессионалом после окончания старшей школы и пойти по его стопам, он напомнил мне почему именно я хотел получить образование.
Я думаю, что сделал правильный выбор. Я не знаю, насколько хорошо бы играл в профессионалах в восемнадцать лет, о чем говорит моя детская выходка после матча на Чемпионате. К счастью, меня все же задрафтовали, не смотря на тот инцидент. У Далласа есть права на меня, и я счастлив отправиться туда после окончания учебы.
Очевидно, о Далласе и будет этот разговор.
— Итак, слушай, вчера вечером я разговаривал с Хулио Вегой. Он был на турнире по гольфу, в котором играла наша команда. Подозвал меня в сторону после церемонии награждения и упомянул твое имя.
Моя спина напрягается.
— Что он сказал?
Он замолчал.
— Что? — Я давлю.
— Он упомянул Чемпионат. И сделал упор на то, что начальство наблюдает за тобой.
Я вздрагиваю.
Блядь. Мне неприятно это слышать. Хулио Вега — новый генеральный менеджер Далласа.
Во франшизе недавно произошли изменения, и я разговаривал с ним пару недель назад. Я думал, все прошло хорошо, но теперь оказывается, что мое поведение на молодежном Чемпионате мира будет преследовать меня до скончания веков.
Я выдохнул.
— Это дерьмо будет преследовать меня вечно, чувак. И хуже всего то, что я никогда не теряю самообладания. Ты это знаешь.
— Поверь мне, я знаю. — Он хихикает. — Ты как айсберг. Стоик до мозга костей. Кляйн, должно быть, перешел серьезную черту, если ты вот так сорвался на нем.
..
Майкл Кляйн — товарищ по команде, которому я сломал челюсть на Чемпионате мира. Ему пришлось ходить с проволокой после того, что я с ней сделал.
Но я никому не рассказывал о том, что было сказано в той раздевалке, и не собираюсь этого делать.
— Да, да, я знаю, — говорит он, когда я не отвечаю. — Это в прошлом, и поэтому обсуждать это запрещено."
"Оуэну нравится высмеивать мой девиз это в прошлом, фразу, которую я обычно говорю, когда кто-то пытается заставить меня говорить о дерьме, о котором я говорить не имею желания.
Особенно, это раздражает женщин. Или людей, у которых в прошлом одни радуги и солнечны свет — они не способны понять, почему я хочу держать эту дверь запертой.
За этой дверью нет ничего, кроме тьмы и боли. Кто хочет копаться в этой грязи? Пережевывать и ворошить? Лучше всегда держать дверь закрытой.
— В любом случае, я хотел предупредить тебя, — говорит Оуэн.
