— Он объяснил почему?
— Он сказал, что я одна из лучших игроков колледжа, но он не смотрит на статистику. Пытается сделать упор на более взрослых игроках, женщинах-профессионалах, у которых больше опыта выступлений на мировой арене.
В этом есть смысл, но я не говорю этого вслух. Она слишком расстроена, чтобы услышать это прямо сейчас.
— Не могу поверить, что я не прошла. — Слова произносятся дрожащим, мучительным стоном.
Я провожу пальцами по ее волосам, нежно поглаживая.
— Мне жаль. Мне действительно чертовски жаль.
Она откидывает голову назад, ее нижняя губа дико дрожит, когда она борется с новым приступом слез.
— Я провалилась, — слабо говорит она.
— Ты не провалилась.
— Я в сборной США, Люк? Потому что последний раз, когда я проверяла, меня там, блядь, не было. — Она опускает лоб на ладонь, прерывисто дыша.
— Ты пока не в сборной США, — мягко поправляю я. — Ты еще молода.
Она упрямо качает головой, отказываясь соглашаться с этим.
— Я провалилась.
И вдруг она снова вздрагивает в моих объятиях, на этот раз плача сильнее.
Сдавленные, задыхающиеся, икающие рыдания. Я никогда раньше не видел ее такой. Я видел, как она плачет во время грустных фильмов. Я видел непролитые слезы разочарования. Навернувшиеся слезы гнева, как в тот раз, когда она выгнала меня из своего дома после нашей ссоры.
Но это что-то другое. Это агония. Глубокие, мучительные рыдания вырываются из глубин ее души.
И я совершенно беспомощен. Все, что я могу сделать, это держать ее так крепко, как только могу, пока она дрожит в моих руках.
— Все в порядке, выплачь это, — настаиваю я.
Я не знаю, как долго она плачет, но к тому времени, как она успокаивается, ее голос становится хриплым. Ее глаза опухли и покраснели, и мое сердце разрывается из-за нее.
Я так чертовски люблю эту девушку. Видя, как она плачет, мне хочется найти человека, который сделал это с ней, и разбить его голову о стену.
Я делаю глубокий вдох, подыскивая слова, чтобы облегчить ее боль.
— Ты не попала в сборную, — наконец говорю я.
— Я знаю, это больно. Но это не значит, что ты никогда не сможешь туда попасть.
Она тоже вдыхает. Ее дыхание все еще звучит неровно для моих ушей.
— Средний возраст нынешнего состава — сколько? Двадцать шесть? Двадцать шесть, Джи. У тебя впереди еще много лет, чтобы пробиться.
— Но Олимпиада состоится в феврале следующего года, — говорит она тихим голосом. — Теперь мне придется ждать еще четыре года. К тому времени я стану ископаемым.
Я тихо хихикаю.
