Затем три точки исчезают, и на экране появляется ее имя.
Когда мой пульс учащается, я выхожу из гостиной, где мы с соседями смотрели футбол, и направляюсь на кухню.
Наконец-то, блядь.
— Привет, — говорю я немного чересчур нетерпеливо.
— Привет.
Мое сердце сжимается при звуке ее голоса. С ума сойти, как сильно можно скучать по чьему-то голосу, когда ты больше не слышишь его каждый день.
Я прислоняюсь к кухонной стойке, выдыхая.
— Мне не нравится, что ты меня игнорируешь, — грубо говорю я.
— Да, ну, мне не понравилось, когда ты на меня кричал.
Сожаление наполняет мою грудь.
— Я знаю. Мне жаль. Я был в дерьмовом настроении, и мне не следовало срываться на тебе.
Наступает долгая пауза.
— Это все? — спрашивает она.
Я моргаю.
— Эмм. Да?
Она издает разочарованный звук.
— Мы же вместе, верно? Встречаемся?
— Да... — Осторожно отвечаю я.
— Люди разговаривают друг с другом, когда встречаются.
— Разве мы сейчас не разговариваем?
— Знаешь что? Извинения не приняты. Мне нужно идти.
— Джиджи...
— Нет, я собираюсь пообедать с Майей, а потом на пробежку.
И совершенно очевидно, что тебе нечего сказать стоящего, так что...
Она заканчивает разговор, не попрощавшись.
У меня отвисает челюсть. Я все еще смотрю на экран, гадая, что, черт возьми, только что произошло, когда заходит Шейн, чтобы взять бутылку воды.
Я совершенно озадачен. Я извинился. Какого черта еще ей от меня нужно?
— Что? — Он смотрит на меня из холодильника.
— Я разозлил Джиджи, и она не принимает моих извинений.
— Женщины, скажи же? — спрашивает он, затем возвращается в гостиную.
Я плетусь за ним, раздраженно ворча.
— Серьезно, какого хрена?
— Что там такое? — растягивает слова Беккет.
— Джиджи злится на него, — добавляет Шейн.
— Разве у меня не может быть плохого дня? — Спрашиваю я.
— Женщины, скажи же? — Спрашивает Шейн, переключая свое внимание на игру Патриотов.
— Ты собираешься просто отвечать так на все, что я говорю? — Я спрашиваю его.
— Да. — Его взгляд по-прежнему прикован к экрану. — Пэты играют, и твои проблемы меня на самом деле не интересуют.
Уилл хихикает со своего места на диване.
Отчаянно нуждаясь в какой-либо информации, я поворачиваюсь к нему.
— Ты знаешь ее дольше всех. Ты можешь мне помочь?
— Ни за что. Я не собираюсь в это ввязываться, — заявляет Ларсен. — Достаточно того, что я нахожусь в центре этих отношений с Джиджи и Кейсом.
— У Джиджи и Кейса нет отношений, — отвечаю я убийственным голосом.
Он посмеивается над моим зловещим выражением лица.
