Я прекрасно понимаю, что весь вечер все будут видеть мои соски, но решаю немного пожить на полную.
По дороге в Гастингс мы громко поем под очень пошлую песню восьмидесятых, пока нас не прерывает звонок моего папы.
— Привет, папа, — здороваюсь я. — Ты на громкой связи, так что не говори ничего, что может смутить меня перед Майей.
— Я сделаю все, что в моих силах, — обещает он.
— Здравствуйте, мистер Джи, — щебечет она.
— Привет, Майя. — Обращаясь ко мне, он говорит: — Просто ты звонила и вот перезваниваю тебе, Стэн.
— О, в этом не было ничего важного. Я просто хотела поболтать.
— У тебя на этой неделе были тяжелые тренировки?
— Боже, ты даже не представляешь. Дядя Логан разрешил мне пользоваться его катком в нерабочее время, чтобы я отработала свои проблемы за воротами. — Я делаю паузу, переходя на небрежный тон. — Очень помог Райдер.
Майя улыбается. Она знает о моей сделке с Райдером.
Папа по понятным причинам подозрителен.
— Я до сих пор не понимаю, почему ты попросила его, а не Кейса.
Тоже самое он уже говорил на этой неделе, когда я впервые упомянула имя Райдера. Пока что операция ""хорошее впечатление"" не увенчалась ошеломляющим успехом.
— Потому что он лучший игрок, чем Кейс, — отвечаю я.
И я не вру. Кейс, без сомнения, отличный хоккеист. У него и Райдера схожая статистика; они оба задрафтованы НХЛ. Но у Райдера есть врожденное чувство игры, которого не хватает Кейсу.
— У него невероятные инстинкты, — говорю я. — За ним потрясающе наблюдать.
С пассажирского места Майя дает знать, чтобы я немного притормозила.
Хорошая мысль. Я хотела упомянуть о “Хоккейных Королях” и какой вклад он бы внес в работу лагеря, но решаю придержать это для нашего следующего разговора. Не могу слишком давить.
— Итак, в какие неприятности вы, девочки, сегодня вечером собираетесь попасть? — Спрашивает папа.
— Просто едем к друзьям, — отвечаю я неопределенно.
Мы прощаемся как раз в тот момент, когда я подъезжаю к дому Райдера. Я паркуюсь у обочины и с тревогой смотрю в конец улицы.
Надеюсь, не получится как в прошлые выходные, только теперь Брайар сорвет вечеринку.
Музыка гремит так громко, что мы слышим ее с улицы. На крыльце я звоню в звонок, но сразу понимаю, что это бесполезное занятие. Никто этого не услышит. Но тут открывается входная дверь, и оттуда вываливаются две смеющиеся девушки. Они приветствуют нас с той чистой безудержной радостью, которая бывает только у пьяных.
— Привет! — восклицает первая девушка.
