Заглянув ко мне в комнату, она выглядела настоящей красавицей в своем синем платье, что так идеально подчеркивало ее тонкую талию. От этого мне захотелось обнять ее и никогда больше не отпускать.
Той ночью, не вдаваясь в подробности, я рассказал ей правду о маме. Она должна была знать, что я уезжаю не по собственному желанию.
Все происходило слишком быстро. Я сказал ей, чтобы она возвращалась к себе в комнату, потому что мое самообладание улетучивалось на глазах и после долгих уговоров, Грета, наконец, послушалась.
Я действительно намеривался сделать все правильно и держаться от нее подальше той ночью.
Я остался один, и хотя Грета находилась в соседней комнате, мне безумно ее не хватало. Тогда я решился открыть ее письмо, надеясь, что она отметила в нем несколько грамматических ошибок и оставила небольшую критику о книге.
Однако в письме, девушка озвучила то, чего я не слышал ни разу в своей жизни, то, в чём так сильно нуждался. Она написала, что я талантлив и что вдохновил ее следовать собственным мечтам.
О том, как уважает меня и насколько я ей дорог; рассказала, что ей очень понравилось то, как я пишу, и что она с нетерпением ждёт возможности прочитать другие мои работы. Грета написала, что гордится мной и верит в меня.
Ее письмо заставило меня почувствовать то, чего никогда прежде не испытывал. Она показала мне, каково быть любимым.
Я любил эту девушку, и сопротивляться любви было абсолютно бесполезно.
Недолго думая, я постучал в ее дверь и решил подарить то, о чём она просила меня.
"
"Я мог бы рассказать о каждой минуте, проведенной с ней в ту ночь, но мне не хочется писать об этом, потому что, по сей день, каждое ее прикосновение значит для меня слишком много. Она доверилась мне настолько, чтобы отдать то сокровенное, что больше никому никогда не достанется. Та ночь была для меня священной, и надеюсь, что Грета знает об этом. Скажу лишь одно: мне никогда не забыть выражение ее лица в момент, когда мы занимались любовью. Взгляд распахнутых глаз, когда я впервые полностью заполнил ее.
По сей день, не могу себе простить, что оставил ее на следующее утро. Никогда и ни к кому я не испытывал настолько сильной привязанности. Она подарила мне себя полностью, без остатка. А я бросил ее, позволив чувству вины и глубоко укоренившейся потребности защищать произведшую меня на свет мать, взять вверх, поставив на кон собственное счастье. Не думаю, будто Грета имела хоть какое-то представление о том, что я полюбил ее задолго до той ночи.
