– Утра? Какого черта, Брайан? Мне нужно выспаться.
– Мирна рожает.
Сердце Трея неприятно сжалось.
– Но она не должна еще…
– Две недели. Я знаю. Но это случилось. И она уже в больнице. – Брайан схватил Трея за руку, и сдернул его с койки. – Поторопись. Я не хочу пропустить рождение первого ребенка.
– Я не понимаю, мне-то зачем ехать? – спросил Трей.
Брайан выглядел слегка обиженным, и Трей пожалел о своих словах и хотел взять их обратно.
– Ты поедешь, потому что ты мне нужен, – ответил Брайан.
– Ладно, я поеду.
Как скажешь, – ответил Трей, однако не испытывая при этом никакой радости. Брайан нуждался в нем? Впервые за долгое время.
Трей переодел трусы, и нашел свои джинсы рядом с пустой койкой их звукорежиссера. Ребекка почти не спала на своей койке. Она и их барабанщик Эрик Стикс большинство ночей проводили в спальне в конце автобуса, ведя себя как молодожены. Медовый месяц длиной в семь месяцев был уже слишком, по меркам многих, включая и Трея. Трей натянул джинсы, затем футболку и начал рыться в поисках пары чистых носков.
Брайан усмехнулся, когда увидел, как Трей кидает носок в стирку.
– Должно быть, ты видел тот еще сон. О ком он был?
Трей провел рукой по длинной челке.
– О трех горячих цыпочках, – не задумываясь, соврал Трей. – У меня было три члена, и они одновременно их сосали.
Брайан вскинул бровь, и у Трея перехватило дыхание. Этот мужчина был великолепным.
– Странно.
Не так странно, как видеть гомоэротический сон о своем лучшем друге. О женатом лучшем друге, который вот-вот станет отцом.
– Ты уже купил билет на самолет? – спросил Трей.
– Самолет твоего брата ждет нас на взлетной полосе. Мы должны успеть вовремя.
– Дар тоже с нами едет?
– Нет, только мы с тобой.
Одни, в частном самолете. Трей был абсолютно уверен, их двоих не ждет присоединение к клубу любителей секса на высоте. А жаль.
Четыре часа спустя они добрались до больницы, и Брайан был в панике. Когда Трей остался в дверях родильной палаты Мирны, Брайан схватил его за руку и потащил внутрь.
– Я же ничего не пропустил? – спросил Брайан у врача, располагавшегося у Мирны между ног, и окровавленными перчатками вытаскивающего маленькую черноволосую голову из места, которое Трея никогда не мечтал увидеть. Ох, блять. А это должно быть больно.
Трей захлопал ресницами, пол ушел у него из-под ног, и все погрузилось во тьму. В полуобморочном состоянии он слышал детский плач, и слова «Это мальчик». А затем в нос ударил резкий неприятный запах.
