Это совсем другие люди. Серьезно! Они даже сами не замечают, насколько они отличаются от тех, кто не служил. Но, самое главное, они видели и испытали то, чего не видел и не испытывал я. Слушаю их разговоры, их воспоминания, и гложет меня досада – я не из их касты.
– Не переживай! Быть армейцем – не отметка в военном билете, а состояние души, – парировал Крячко. – Уж поверь на слово! Понимаешь, даже не служивший, но имеющий в душе настрой быть защитником своей семьи, своей земли как воин значит намного больше отслужившего, но так и не ставшего воином.
Вот возьмем подполковника Горбылина. Он, что, был воином? Нет. Мелкий торгаш в погонах, карьерист, думавший только о своих шкурных интересах. С таким в разведку я ни за что бы не пошел. Такой или струсит, или предаст. Так-то вот!
Слушая Станислава, Костя возгордился. Ведь из слов его собеседника вполне определенно явствовало, что, в отличие от Горбылина, он, Константин Буряк, достоин того, чтобы такой крутой и правильный мужик, как Станислав Васильевич, без колебаний и сомнений взял его с собой в разведку.
Через полчаса, выйдя у посольства, они подошли к проходной, через которую в обоих направлениях время от времени проходили посетители российского диппредставительства. Спросив у охранников, не вернулся ли еще Лев Гуров, Стас достал телефон и набрал номер его телефона.
– Ты еще в городе? – спросил он, услышав отзыв.
– Возвращаюсь, – откликнулся тот. – Буду меньше чем через час. А вы уже на месте?
– Да, удалось узнать кое-что интересное.
Приедешь – расскажу, – многозначительным тоном пообещал Крячко.
Рассудив, что Гуров будет еще не скоро, в то время как «война – войной, а обед по расписанию», Станислав и Константин отправились в столовую. Употребляя предложенные им блюда, они обсуждали перипетии своего недавнего визита на улицу Красивых Облаков. О чем-то задумавшись, Буряк неожиданно предложил:
– Станислав Васильевич, а давайте нигде не будем упоминать о том, что были в массажном салоне, да и вообще на той улице? Мне кажется, Жене едва ли будет приятно узнать о том, что я, пусть и в качестве переводчика, оказался в борделе.
Самому-то противно, как будто искупался в выгребной яме. Сейчас пойду, помоюсь под душем.
Покрутив головой, Стас негромко рассмеялся.
– Да, с этим трудно не согласиться. Добро! Об этом нигде ни слова. Тем более, что мы ничего нехорошего и не совершили и даже не собирались совершить. Мы – чисты и невинны!"
"После обеда его с неимоверной силой потянуло в сон.
