Я же вам сразу так говорил, когда мы только планировали ювелирный салон! И никаких больших трат денег! Не будьте вы идиотами, в самом-то деле!
Владимир Ляшенко любил, чтобы все всегда было так, как ему угодно. Он с детства привык добиваться своего у матери-алкоголички. Она была женщиной хорошей, доброй, сына любила безумно, только вот когда уходила в запои, то валялась по неделе на кровати, выползала лишь в туалет да на кухню, чтобы опрокинуть в рот граммов сто водки. А вот когда запой кончался, мамаша становилась чрезмерно любящей и заботливой.
Она как будто пыталась заслужить прощения у малолетнего сыночка. Он это, разумеется, прекрасно понимал и пользовался вовсю.
Вован вырос, у него появились дружки и девчонки. Он по устоявшейся привычке всегда пытался добиваться своего всеми правдами и неправдами. Парень просто не умел жить иначе, по-другому строить отношения с приятелями. Поэтому он и влез в долг, занял деньги на дорогую проститутку. Втемяшилось ему, что он ее хочет, да и все тут. Вован просто должен получить ее, или же не стоит и жить дальше.
Сейчас с сумкой, в которой лежали десять пачек пятисотрублевых купюр, он ехал возвращать долг. Вован представлял, как зайдет к своему приятелю, вытащит из кармана пачку, заранее положенную туда, небрежно разорвет бумажную ленту и на глаз отделит примерно половину. Он небрежно бросит деньги перед дружком на стол и предложит пересчитать. Мол, какие мелочи, если там нескольких купюр не хватает.
Нетерпеливо притопывая ногой, Вован стоял у двери подъезда и нажимал кнопку домофона.
Мир прекрасен, проблемы решены, впереди открываются самые радужные перспективы. Теперь много чего можно себе позволить.
– Кто? – раздался из домофона знакомый низкий голос.
– Парфен, это я, Вован!
– Чего тебе? – Эти слова прозвучали недовольно, с какой-то блатной ленцой в голосе, которой Вован всегда завидовал. – Должок принес?
Этот простой вопрос был задан как бы между прочим, но Вована задел за живое. Судя по тону, Парфен, с которым он был знаком уже много лет, не верил и не надеялся, что Вован сможет отдать долг.
Он даже вроде как издевался, ехидничал, спрашивая про него. Парфен давал понять, что Вован в его глазах пустое место, что он ни на что не способен. Злая гордость подступила к горлу парня, заставила его поперхнуться.
Вован откашлялся и сипло, с достоинством ответил:
– Принес! А ты что думал? Я слово держу.
– Да ты что? – изумился Парфен. – Ну, заходи, Буратино.
Настроение парня было испорчено.
