Столкновения жизненных позиций происходили в общении с преступниками, а не попутчиками в метро.
– У вас богатый жизненный опыт, – заявила Ложкова и поощрительно улыбнулась. – Чувствуется, что вы умны. Да, вы во многом меня читаете как книгу. Хорошо, зовите меня Вандой.
– Ванда? То-то я чувствую какой-то едва уловимый акцент, – отреагировал Крячко. – И что вы делаете в России? Беженка? Или вас забросило в нашу страну нечто другое? Почему-то мне кажется, что у вас беда. Я могу вам чем-то помочь?
– Вы бизнесмен, большой чиновник? – снисходительно и как-то обреченно поинтересовалась Ванда.
– Или Господь?
– Ну-ну! – Крячко расплылся в самодовольной улыбке. – Я в своем министерстве далеко не последний человек. Есть вопросы, которые решать берутся немногие, и я – один из них.
Видимо, у него получилось сыграть самодовольного типа, знающего себе цену и умеющего брать от жизни то, что ему нужно. Собственно, в своей реальной, а не выдуманной для этой проститутки жизни, Крячко и в самом деле был хорошим специалистом.
Он не покривил душой, когда сказал, что находится на хорошем счету в своем министерстве. Самые сложные дела действительно поручались ему и Гурову.
Ложкова купилась на такое вот деловое очарование своего нового знакомого и потенциального клиента и приступила к исполнению своей роли. Крячко кивал, многозначительно хмурил брови, поддакивал в нужные моменты. Его собеседница разыгрывала несчастную молодую женщину, которой необходимо вытащить из-под следствия младшего брата, упрятанного в СИЗО по злому навету грязного хама, домогающегося ее тела.
Потом она увлеклась рассказом о больной матери, ждущей дома кусочка хлеба.
Станислав внимательно ее слушал и вдруг осадил вполне резонным замечанием:
– Вообще-то вот этот пиджачок на ваших плечах, мадам, мог бы прокормить вас и вашу мамашу в течение примерно двух месяцев. Если бы вы устроились на работу, а не просиживали тут непонятно какие деньги, то жизнь ваша изменилась бы в лучшую сторону. Я почему-то уверен в этом. Мать вашу мне, конечно, жалко, но по другому поводу.
– Что? – Ложкова явно опешила, приподнялась и стала нервно вдавливать в пепельницу тонкую дорогую сигаретку.
Крячко сделал паузу и резко проговорил:
– Мать твою… мне жалко, Галя Ложкова, элитная проститутка! И не вздумай вставать! Села быстро на место!
Последние слова Станислава были сказаны с такой угрозой, что опытная женщина мгновенно плюхнулась на мягкий диван, но успела пробежать глазами по залу. Она поняла, что это не клиент.
