– Ты бы нам со Львом Ивановичем раздобыл копии экспертного заключения по этой подделке, а?
– Конечно, какие разговоры, – заявил майор. – Если вам это дело поручили, то все, что касается экспертизы…
– Николай, ты не понял, – не оборачиваясь, бросил через плечо Гуров. – Нам нужна не просто оценка и заявление, что этот камень подделка. Требуются выводы о том, как его изготовили, по каким технологиям, где еще производятся такие камни, для чего и кем они используются. Ты же не станешь утверждать, что эти твои фианиты поблескивают только в женских украшениях?
– Я… – майор замялся.
– Понимаете, я как-то не занимался этим вопросом вплотную. Мне было приказано…
– Не беспокойся на этот счет, – с дружеским теплом в голосе сказал Крячко. – Распоряжение ты получишь сегодня же. Ты же в теме! А пока время есть, ты этими вопросами, которые Лев Иванович обозначил, займись, да?
Глава 2
– Ленечка! – капризно выгнув губы и выпятив грудь в эротическом танце, простонала Юля. – Ну когда же ты нас к себе за город позовешь? Там природа, шашлыки, а здесь духота.
Тридцатидвухлетний красавец Леня Богатов с сомнением посмотрел на работающий кондиционер. Две девушки, вместе с которыми он работал в ювелирном салоне, танцевали посреди комнаты. Они основательно разомлели от разнокалиберного спиртного, выпитого за вечер, и им явно становилось скучно.
Леня посмотрел на приятеля и коллегу Володю Кошелева, в квартире которого все это и происходило. Хороший парень, от девок отбою бы не было, если бы не одно «но».
Володя с детства был горбат. Что-то там родители с осанкой в детстве проглядели, или болезнь какая-то у Вовки была. Сам он на эту тему никогда не разговаривал. Если к нему приставали с расспросами, он просто становился каменным и замолкал.
Единственным другом, нет, наверное, все-таки близким приятелем Володи был Ленька Богатов. Как-то повелось у них так, когда Ленька пришел работать в центральный салон ювелирной сети «Золотое сердце». Он стал экспертом-оценщиком и сидел рядом с Кошелевым.
Так и сдружились немного. Наверное, возраст тому причиной, а может, общительность Богатова.
Третий оценщик в их салоне оказался мужиком совсем не компанейским. Угрюмый, молчаливый, и глаза бесцветные, как у рыбы. Недаром же он и фамилию носил такую – Рыбин.
– Володенька, сыграй! – почти хором заныли девушки и выключили телевизор с надоевшими клипами. – Ну, Володя!
Это да! Это Володька Кошелев мог.
