Такой большой, что легко мог сойти за гору. Внезапно этот столп задрожал, задвигался и, будто рулон ткани, начал разворачиваться. Постепенно из получившейся песчаной завесы проступали очертания распахнувшегося рот исполинского лица.
Из беззубого, песчаного провала, на встречу устремился поток золотой энергии, сформировавшей в итоге столь же огромный посох. Он ударил по дракону, пытавшемуся хоть как-то защититься. Но посох легко пробил сферу белой энергии, окутавшей тело Хозяина Небес.
Переламывая тому крылья, он низверг монстра с небес на землю.
Очередной рев, полный жалобы и ужаса, прокатился по небесам, а затем все стихло. Видимо это был финал сражения, потому как на трепыхающемся монстре Хаджар увидел многочисленные раны и синяки. Местами хрустальную кожу пробили кости, торчащие на манер панциря.
Окровавленные, обломленные, они выглядели жутко.
– Песок, – внезапно прошептала Кариса.
Хаджар посмотрел вниз и едва не вскочил на ноги от удивления. Недавно черный песок стремительно желтел, становясь таким “родным и привычным”, что даже дух захватывало.
Тоже самое происходило и с небом. Черные облака постепенно окрашивались белым и золотым. Они расступились в стороны, унося красные молнии и обнажая бескрайнюю лазурь. Солнце, так редко показывающее свой лик в Сердце Демона, нежно обласкало бескрайние просторы. Оно стало последним, что увидел агонизирующий дракон.
И тут отряд накрыла волна невероятной мощи. Такой, что они уже не по своей воле лежали на песке. Попросту не были в силах подняться.
Каждый вдох давался им с трудом.
Салиф и мальчишка и вовсе начали задыхаться.
Дрожащей рукой Рамухан вытащил из кармана красную полоску талисмана. Он швырнул её в сторону слуг и та, разделившись в воздухе надвое, спеленала их на манер мумий. Замотанные, они явно задышали свободнее, но все же – с трудом.
– Не может быть, – шептал Хаджар. – не может быть.
Он уже чувствовал подобную силу на своей шкуре. Но было это так давно, что казалось будто во сне или даже в иной жизни.
С трудом, используя волю и упрямство, он, опираясь на меч, смог подняться и обернуться.
Над песком, в прямом смысле этого слова, летел старик.
В правой руке он держал посох-шест с круглым, золотым набалдашником. Второй конец слегка касался песка, высекая золотые искры. Именно они окрашивали пустыни в привычные оттенки желтого и, поднимаясь к небу, разгоняли черные тучи."
"Золотой, с красным, кафтан слегка развевался на ветру. Простой тюрбан укрывал седину на голове.
