Порой маленькие оазисы, шириной не больше деревенской площади. В таких не попадались ни караваны, ни бедуины. Просто потому, что сегодня этот оазис мог радовать путника холодной водой и тенью от растительности, а завтра на его месте уже мог возвышаться очередной бархан.
Пустыня была непредсказуема. Почти так же, как Эйнен.
– Слышит Великая Черепаха, я уже скучаю по Подземному Городу, – вздохнул островитянин.
– Еще недавно ты скучал по пустыне.
Эйнен ехал впереди, и потому Хаджар не видел его эмоций. Но что-то ему подсказывало на каменном лице островитянина сейчас отобразилось нечто, похожее на “закатил глаза”.
– Человек всегда скучает по тому, чего у него нет, – ответил Эйнен и замолчал.
Вплоть до самой ночи отряд вновь шел в тишине. Рамухан и Глен сверялись с картой, нарисованной Салифом. Мальчишка о чем-то общался с Тилис, что неудивительно – они быстро нашли общий язык. Судя по косым взглядам, сошлись на почве общей ненависти к одним и тем же людям.
Кариса же попросту загорала.
Ведьма, впервые в жизни оказавшаяся на поверхности, разделась едва ли на до гола. На ней, из одежды, осталась только легкая набедренная повязка из полупрозрачной ткани.
Облокотившись на горб верблюда, она купалась в солнечный лучах. Несмотря на безжалостно палящее светило, её кожа лишь бронзовела, покрывая загаром, а никак не ожогами.
Наверняка связано это было с её близостью к Духу Огня или как там Парис описывал особенности своей подчиненной.
По первости на неё все глазели, включая даже Рамухана и Салифа, но теперь, по проишествию времени, не обращали внимания.
К радости Хаджара и Эйнена, истомившихся от безделья, к ночи восьмого дня отряд все же добрался до самого опасного региона Моря Песка. По словам Салифа, прожившего на этом свете достаточно, чтобы считаться кладезем знаний, место это называлось Сердцем Демона. Весьма пафосно, но внешне подходило на все сто процентов."
"Хаджар, уже видевший несколько чудес природы, внов не смог сдержать возглас удивления.
Они стояли на гребне бархана и смотрели вперед.
Позади, за спинами, простиралась пустыня. Волны барханов захлестывали друг друга. Укутанные светом звезды и луны, они слегка мерцали и создавали иллюзию будто под ногами лежат несметные горы сокровищ.
Впереди же виднелись все те же барханы. Вот только они не светились и не мерцали. Будто поглощая тот небольшой свет, что могла предоставить ночь, они были черными. В небе же, довольно часто, сверкали молнии.
