Вокруг клинка Хаджара появились лоскуты черного тумана и в резком выпаде он произнес:
– Весенний ветер!
Выпад, в несколько раз усиленной техникой дракона Травеса, обернулся длинной черной линией, расчертившей пространство и пронзившей грудь волка.
Вновь превратившись в воронью тень, Хаджар разорвал дистанцию и вернулся на то место, где и стоял всю битву. Произошедшее заняло меньше, чем нужно человеку, чтобы сжать собственный кулак.
Зверь, не сразу осознавший произошедшее, решил было сойтись в ближнем бою. Он уже напряг задние лапы и буквально размазался изумрудной нитью в резком прыжке, но только для того, чтобы с грохотом упасть на землю.
Туша, ведомая инерция, оставляя за собой шлейф из зеленой крови, еще немного прокатилась по земле, пока не оказалась остановлена ногой Хаджара. Тот заглянул в стекленеющие глаза зверя. Жизнь покидала волка, но ни тени сожаления не промелькнула в душе монстра. Всю свою жизнь он посвятил борьбе за эту самую жизнь.
Он погиб в бою.
Так, как и было обещано ему при рождении.
Так, как это суждено любому, кто идет по пути силы.
Хаджар и не думал вырезать Ядро твари, хотя не отказался бы от ядра Короля. Подумать только – прошло всего несколько месяцев с тех пор, к ак найдя подобное в ларце Брома, он едва не растерялся от радости. В те “далекие” времена, оно казалось ему чем-то недосягаемым. Хотя, возможно это было связано с тем, что от Брома ему досталось Ядро высоких стадий Короля, а это уже Небесный Рыцарь.
– Неплохая работа, северянин, – донеслось со стороны огромной арки из которой вырвался зверь.
На песок арены вышла целая группа людей. Все алых кафтанах и с желтыми тюрбанами. Кто-то ринулся расчищать песок, другие, вооружившись огромным количеством пробирок и склянок, ринулись собирать кровь, изумрудную пыль, срезать клыки и шерсть с волка.
Среди ученых, или как их там, присутствовала и Кариса. Вооружившись длинным, изогнутым кинжалом, она взобралась на холку твари и принялась вырезать Ядро.
К Хаджару же подошел мужчина высокий и сухой.
С разноцветными глазами, карим и серым. Немного кривой нос и столь же кривая полуулыбка. На желтом тюрбане у него блестел крупный топаз.
– Главный исследователь Парис, – представился он и отсалютовал на местный манер.
– Хаджар Дархан
– Пустынный ветер, приходящий с севера, – протянул ученый, разглядывавший татуировку бедуинов на руке Хаджара. – хорошее Имя. Древнее.
– Это я уже слышал, – без хамства в тоне, ответил Хаджар.
– Конечно слышал, – кивнул ученый.
