Края рассеченной плоти стянулись, оставляя очередной тонкий, едва заметный шрам. Прошла секунда, две, три, а Хаджар так и не обернулся живым факелом.
– Демоны, – Глен с оттяжкой хлопнул себя по лицу. – говорила мне матушка – останься, сынок, в отчем доме. Не ходи за калитку, не ищи беды. Послушался, Вечерние Боги, матушку…
– Женщин всегда надо слушать в первую очередь, – кивнул Салиф, начавший собрать немногочисленные пожитки. – мужчины говорят о умных делах, женщины – о мудрых. А, видят Вечерние Звезды, мудрые всегда живет дольше умных.
– Вот увидите, – не унималась Тилис. Впрочем, и она приступила к сборам. – он приведет нас в ловушку. Все мы умрем в этом клятом оазисе.
Боль отступила и Хаджар, от облегчения, вновь покачнулся и едва не упал. Его подхватил подоспевший Эйнен.
– Я тебе верю, друг мой, – прошептал он. – но не понимаю, откуда ты узнал.
– Подсказал брат, – ответил Хаджар, чувствуя, как его вновь утягивает в пустоту.
– Я думал, он давно мертв.
Хаджар ничего не ответил. Даже после своей смерти Неро умудрился помочь и позаботиться о брате.
Даже когда тот не смог спас…
Что-то невидимое, но довольно сильное толкнуло Хаджара в плечо. Тот непонимающе повернулся в сторону чащобы. Ответом его немому вопросу была тишина и шелест ветра в траве и кронах.
– Не забудь, – Эйнен кивнул в стороне лежащего на земле мешочка. Непонятно каким образом тот умудрился отвязаться от пояса. Из него едва не выпал один из обручальных браслетов.
- “Спасибо”, - одними губами прошептал Хаджар и, с трудом нагнувшись, привязал мешочек обратно.
– Пойдем, друг мой, – Эйнен потащил его обратно к верблюду. – по твоей милости нам теперь предстоит длинный путь.
Островитянин помог Хаджару взобраться на спину животному. Тот, мертвой хваткой вцепившись в горб верблюда, старался удержать сознание в этом мире.
– Видят боги, Эйнен, – Хаджар бормотал, то и дело мысленно проваливаясь за грань. – ты еще пожалеешь, что отправился вместе со мной.
– Все мы о чем-то жалеем, – пожал плечами Эйнен. Широкими ремнями он привязывал Хаджара к его же транспорту.
– но главное не о чем мы жалеем, а чего желаем. Во всяком случае, так мне говорил отец. Да будут праотцы к нему милостивы, а перерождение счастливым.
Перед тем как тьма вновь забрала Хаджара, тот успел заметить легкий отпечаток скорби на лице товарища. Эйнен практически никогда не говорил о своем прошлом.
Все, что знал Хаджар – отец его товарища был довольно успешным работорговцем, а мать – танцовщицей. На этом – все.
