Если некогда Травес вызывал поток режущего ветра, способного перетереть камень, то то, что последовала за взмахом Горного Ветра больше напоминало вал цунами.
Ревущая волна синего, с отблесками стали, ветра пронеслась по ледяной пустоши. Она смела и расколола ледяные тесаки. Буквально разорвала ледяной покров, оставляя на нем глубокие трещины и прорехи, сквозь которые начал освободившийся из холодной темницы песок.
Ольгерд и бровью не повел. Он выставил перед собой щит и произнес:
– Шатун!
В ту же секунду вспыхнули руны на железной сердцевине щита.
Гул волны ветра перекрыл рев разбуженного посреди зимы медведя. Огромная бурая пасть с ледяными глазами и клыками, вырвалась из щита северянина. Она вцепилась в волну ветра и, прижимая к земле, принялась трепать и терзать её.
Хаджар не стал удерживать технику. Он добился того, чего хотел – прорубил себе сквозь лед путь к Ольгерду. Увы, тропа получилась тонкой и видимой невооруженному глазу.
Закаленный в сотнях сражениях северянин легко определил откуда нанесут следующий удар.
И даже несмотря на то, что Хаджар умудрился размазаться даже не тенью шести, а семи воронов, все равно послышался вовсе не человеческий стон, а на песок упали искры, а не кровь.
Меч Горного Ветра, со всей своей тяжестью и силой ударил о щит Ольгерда. Тот пошатнулся, сделал три шага назад, а затем занял глухую оборону. Хаджар, двигаясь так быстро, что оборачивался для зрителей тенями птиц, наносил удары под всевозможными углами и с самых неожиданных направлений. Но каждый раз вместо плоти натыкался на сталь щита или сабли-тесака.
– Не играй с едой, Ольгерд, – легко перекрывая шум битвы прозвучал голос Санкеша.
– Да, мой конунг, – ответил северянин.
Отбив еще несколько убаров, он внезапно сделал резкое движение щитом вперед. Хаджар, только-только приземлившийся из очередного рывка на правую ногу, не успел полностью зафиксировать положение на земле. К тому же – теперь вокруг снова был лед. Так что ему пришлось принять удар на собственное плечо.
Будуто пылинку его отшвырнуло в сторону.
Пролетев не меньше четырех метров, он успел сгруппироваться и взять тело под контроль. В итоге жало тесака, выстрелившего изо льда, послужило прекрасной платформой для его ступни.
Со стороны это выглядело, безусловно, изящно и завораживающе. Как человек, крутясь юлой в воздухе, приземляется на кончик ледяного лезвия. Но никто, кроме Хаджара, не знал, какой ценой обошлась подобная красота. И, видят Вечерние Звезды, лучше бы он обошелся без неё.
