Я приехал на вечеринку по поводу старта нашего мирового турне «Искушение» с одной целью: найти Хейло и сказать ему, как мне жаль. Но увидев его, понял — этого будет мало. Простое извинение не передаст и толику страданий, которые я испытал в последние несколько дней без Хейло — в моем доме, постели, моей жизни. И когда слова: «Я люблю тебя» сорвались с языка — они были самыми правильными.
— Ты тоже этого стоишь, ты же знаешь? — произнес Хейло, заправляя волосы мне за уши и склоняясь к моим губам. — Боже, не могу поверить, что это действительно происходит.
Я обнял его за талию и прижал к себе изо всех сил. Волосы Хейло упали вперед, отгородив нас от остального мира.
— Мы оба, Ангел. Поверь мне.
Хейло хмыкнул, заразив меня своей улыбкой.
— О, я знаю, что ты охренительно удивил самого себя. Не говоря уже о парнях.
Я прикусил нижнюю губу Хейло и, услышав его стон, всосал ее в рот. Он подался ко мне, издав прекрасный звук, похожий на урчание. Наконец Ангел оторвался от моих губ, уткнулся своим лбом в мой и закрыл глаза.
Его дыхание успокоилось, и тишина снова окутала нас. Я погладил спину Хейло и прошептал:
— Мне так чертовски жаль, что я причинил тебе боль.
Хейло открыл глаза и сосредоточился на моих. Затем покачал головой.
— Все нормально. Я…
— Все ненормально, — перебил я. — Как я себя вел? Что говорил? Ничего из этого ненормально, Ангел. И ничего из этого не является правдой. Я понятия, блядь, не имею, что делаю тут. Но мне жаль, что я причинил тебе боль. Это было — и остается — последним, что я хотел бы сделать.
Хейло откинулся назад и, прищурившись, взглянул на меня. Его нижняя губа опухла, и я не смог удержаться, чтобы не протянуть руку и не прикоснуться к ней большим пальцем.
— Мы оба сделали и сказали слова, которые не должны были. — Хейло вдохнул и резко выдохнул. — Слова, которые на самом деле не имели в виду. Но ты знаешь, какая лучшая часть в том, чтобы бороться с тем, кого любишь?
— Нет, я новичок в этом, забыл? Понятия не имею!
Хейло засмеялся, и я стиснул его крепче.
— Лучшая часть в том — помимо действительно серьезных вещей, — что я все еще буду здесь, когда ты остынешь. Когда ты подумаешь и решишь, что был не прав, и я — лучшее, что с тобой случалось.
Я расхохотался.
— А, так вот, как это работает? Я всегда лажаю, а ты всегда прощаешь меня.
Хейло поджал губы, делая вид, будто бы обдумывает эту мысль, но прежде, чем он сумел сказать хоть слово, я одним движением пересадил его с собственных колен на сиденье и навис над ним.
