А теперь, благодаря экспертам, они стали повсеместными.
Размещение и избегание
Теория академической адаптации проста и гуманна: Имеет ли смысл требовать от ребенка с дислексией пройти устный раздел экзамена SAT за то же время, что и ребенок без дислексии? Или, что еще хуже, удерживать его, когда он не справляется с заданиями на понимание прочитанного на уровне класса?
Когда-то эти обстоятельства составляли основную часть академических приспособлений. Теперь они превратились в хвост слона. Школьные консультанты - ""защитники"" учеников в школе - просят учителей извинить опоздание или отсутствие, простить пропущенную работу, разрешить ученику прогуляться по школе в середине урока, повысить оценки, снизить или отменить требования к домашним заданиям, предложить устные экзамены вместо письменных и предоставить льготную рассадку ученикам, у которых нет даже официального диагноза.
Шерил, преподаватель английского языка в старших классах государственной школы штата Висконсин, рассказала мне, что ей больше не разрешается снижать оценку ученику за несвоевременную сдачу задания.
Ее директор требует, чтобы она принимала от учеников любые домашние задания, лишь бы они были сданы к концу семестра, а иногда и к концу года. ""У меня было множество детей, которые пытались сдать работу за 18 недель прямо перед окончанием семестра"", - говорит она.
Но разве это не приводит к тому, что учителю приходится оценивать немыслимое количество работ? Да, это так. Когда-то она мечтала стать учителем.
Теперь, в тридцать один год, она уже строит планы по увольнению.
Психологическое обоснование просьбы о предоставлении таких приспособлений часто бывает расплывчатым. ""У меня был тяжелый день, и я разбирался со своей гендерной идентичностью"" - такое случается постоянно"", - говорит Дэвид, преподаватель оркестра в государственной средней школе, объясняя, как злоупотребляют приспособлениями. Быстрой встречи с консультантом достаточно, чтобы получить две дополнительные недели для сдачи задания или получить любую другую академическую поблажку.
"
"Дэвид - симпатичный тридцатилетний парень, серьезный и возбужденный, как молодежный пастор. У него высокие и тугие русые волосы и аккуратно подстриженная борода. Он открыто говорит о своей скрытой растерянности, когда был геем в средней школе. Но он очень благодарен своим учителям за то, что они никогда не позволяли его эмоциональным потрясениям стать оправданием для неспособности овладеть скрипкой.
