Это часть лексикона: способ сказать: ""Спросите, как у меня дела"". Телефоны доверия для самоубийц рекламируются в вашей школе гораздо чаще, чем на выпускном. До боли очевидно, что школьный консультант постоянно вынюхивает детей на предмет суицида, как немецкая овчарка на охоте за пластиковой взрывчаткой."
"Родители и учителя не на шутку обеспокоены вашим психическим здоровьем. Половина ваших друзей ходит к психиатрам, принимает психиатрические препараты или и то, и другое. Ваши родители обеспокоены настолько, что наняли психотерапевта, который беседует с вами каждую неделю.
""Нет неправильных ответов"", - уверяет вас женщина в растянутых черных брюках и пластиковых очках под тихое журчание фонтана с водой в помещении. Но, оказывается, есть много неправильных ответов - некоторые из них приводят к диагнозу. Как бы хорошо вы ни провели неделю и как бы хорошо ни следовали советам терапевта, она никогда не скажет: ""Вы исправились! Нет необходимости возвращаться"".
Диагноз у вас уже не меньше года; он стал казаться вам такой же частью , как ваше собственное имя.
Ваши родители испытывают явное облегчение от того, что у вас появилось обозначение того, что с вами не так. У большинства ваших друзей тоже есть диагноз. Он работает как амулет; вы начинаете подозревать, что он может быть самой важной вещью в вас. Но еще он заставляет вас чувствовать себя как стекло с трещиной от звездочки - поврежденным навсегда. Вы никогда не станете несущим предметом, достаточно сильным, чтобы нести других.
Ваш психотерапевт предлагает медикаментозное лечение, и педиатр с радостью соглашается. Лекарства делают вас спокойнее и не дают разбиться, но иногда вы жалеете, что не приварили колесики. Кто знает, на что вы способны без них? Вы так долго принимали SSRI, что трудно сказать.
Вы набрали лишние килограммы. Вы ничего не можете с этим поделать: наркотики делают вас менее сдержанным по отношению к еде. Они убили ваше сексуальное влечение. Вы даже не уверены, что это имеет значение.
Вы проводите гораздо больше времени на диване. Вы больше не чувствуете себя виноватым в этом, но вы также гораздо менее склонны к тому, чтобы сдвинуться с места.
Когда вам приходится ждать чего-либо - прихода еды, начала шоу, разговора с другом - ваша кожа начинает зудеть. Вы всю жизнь привыкли считать ожидание невыносимым. Вы носите в кармане машину для аккомодации, которую можно было бы назвать устройством для руминации.
