Врач может решить, что пациенту больше не помогут лекарства для щитовидной железы, отменить их и оставить пациента. Терапевту платят за дозу. Как только она решит, что терапия вам не нужна, она потеряет клиента.
На самом деле все еще хуже: в интересах терапевтов лечить наименее больных как можно дольше. Спросите любого терапевта, каково это - лечить пациента с биполярным расстройством или шизофренией. Ответ: необычайно трудно. (Многие отказываются лечить таких пациентов по этой причине.) Но сидеть раз в неделю с подростком, страдающим социальной тревожностью? Семья платит вовремя, проблемы подростка незначительны, никто не буянит во время сеанса.
Неудивительно, что, получив такого пациента, терапевт может не захотеть от него отказываться.
Большинство терапевтов понятия не имеют, кому стало хуже от их терапии, потому что они не прилагают никаких усилий для отслеживания побочных эффектов. Профессия этого не требует. Врачи-психиатры, которые когда-то доминировали в терапевтической практике, в последние десятилетия вообще перестали предлагать психотерапию.
Медицинский авторитет, который они придавали терапии, перешел к людям без медицинского образования.
А поскольку в психологии отсутствуют четкие рекомендации относительно того, что считать терапевтическим ""вредом"", неясно, как терапевты будут отслеживать ущерб, нанесенный терапией, даже если захотят это делать. Как выразилась одна группа исследователей: ""развод может быть как позитивным, так и негативным, и плач в терапии может отражать болезненный опыт и терапевтическое событие"".
Когда ятрогенные риски остаются незамеченными, вред накапливается, угрожая здоровым гораздо больше, чем больным. Нетрудно понять, почему: Получите огнестрельное ранение, и риск подхватить оппортунистическую инфекцию в операционной перевесит необходимое для спасения жизни лечение. Пострадав от царапины, вы ничего не выиграете от операции - ничего, кроме риска."
"Что мы ожидаем обнаружить, если подвергнем в целом здоровое население чаю ненужных психиатрических процедур? Беспрецедентные ятрогенные эффекты.
В связи с этим, пожалуйста, познакомьтесь с подрастающим поколением.
Глава 2.
Кризис в эпоху терапии
В шестнадцать лет Нора сидит на задорной грани женственности. Ее волосы - каскад густых каштановых локонов. Ее улыбка, вся в деснах и брекетах, оживляется всякий раз, когда она упоминает о своих друзьях. Она всегда, всегда на связи с ними, говорит она мне в Snapchat, весь день, даже во время уроков.
