Запутанность, доверие, обязательство и верность не были записаны в мой словарь, если только они не были связаны с врожденным стремлением к контролю. Также, я даже не рассчитывал испытывать все это с кем-то вроде Маи, но я ожидал, нет – требовал этих вещей от Маи.
Я забрал ее девственность, но мне ведь никогда не бывает достаточно, всегда нужно больше. Чем больше она давала мне, тем большее мне хотелось. Безжалостность всегда была моим приоритетом, но я не имел никакого гребаного понятия, как все это выглядело со стороны.
Если потеряю зону контроля, то подвергну себя риску.
Но-я-хотел-гребаного-удовлетворения.
Пока я не сломал ее.
Только после этого я смогу найти покой в своей душе.
Почему я так нуждался во всем этом гребаном дерьме от нее, я не знал ответа, но блядь, если я не прекращу все это анализировать, то просто взорвусь.
— На колени, малыш, — скомандовал я, — сегодняшней ночью я хочу взять твою попку.
Дело в том, что мы принимали душ вместе, а ее губки были все еще опухшими от сосания моего члена.
Я схватил полотенце и укутал ее в него, а затем отвел ее в спальню, бережно усадив ее на подушки, которые лежали на полу.
— Оливер, я… Я не уверена, что смогу вынести это, — ответила она, краснея.
Я поднял бровь.
— Ну, раз такое дело, то вынужден буду позвонить Бьянке. Мой член нуждается сегодня в хорошенькой попке.
Она всосала воздух.
— Ты жесток, — прошептала она. — У тебя, что нет гребаного сердца?"
"— Малыш, или ты мне предоставляешь свою попку, или я вынужден найти кого-то другого.
Я серьезно, — она проверяет меня. Каждый раз, когда я что-то чертовски от нее хотел, она просто брала и противилась мне. Мое терпение ведь не железное. — И отвечая на твой вопрос: нет. Я вроде как родился с сердцем. Но на самом деле оно не помеха. Ну, знаешь те, кто живут и просто потеряли людей на войне или какой-то прочей фигне, там стихийные бедствия, например, потому что некие идиоты пытались исследовать их гребаные сердца.
Мая прищурила глаза и посмотрела на меня.
— Ага, считай, что я тебе поверила.
Ты бессердечный монстр. Неспособен чувствовать, хотя нет постой, ты ведь чувствуешь своим членом. Как ты можешь жить с этим, Оливер? Как ты можешь смотреться в зеркало на себя?
Я ухмыльнулся.
— Почему, черт возьми, я должен делать это? Почему я должен смотреть на себя в зеркало и испытывать стыд за что-то? Только слабаки испытывают какие-то чувства к кискам, — я снял с нее полотенце, и перед моим взглядом предстала ее нагота и эта смачная задница.
