— Ты как, в порядке? — прошептал я, целуя ее в плечо. Она не ответила.
Я закрыл глаза, лаская ее кожу своими губами. — Прости, что звал тебя шлюхой.
Она вздрогнула, и с ее губ взлетел протяжный вздох. Нуждаясь в том, чтобы она все поняла, я продолжил свой монолог.
— Я просто глупец. Ревнивец. Мысль о других парнях… внутри тебя. Это правда убивало меня. — Черт. Почему я говорю это? Я никогда не объяснялся перед кем-то раньше. Почему сейчас делаю это?
Одной рукой я прикоснулся к ее киске, а второй к груди, удовлетворение накрыло меня.
Да именно с ней я хотел быть, именно с ней я настоящий. Никто не будет мной. Никто больше не прикоснется к ней.
— Ты простишь меня?
Ее рука взяла мою, переплетая наши пальцы вместе.
Да. Таков ее ответ.
Тишина поглотила нас. Этот миг принадлежал только нам. Ничего вокруг не существовало.
Я послал все мои мысли нахер. Я не хотел ни о чем думать, кроме этого момента. Ответов могло оказаться намного больше, чем я думал. Я просто хотел впитать этот момент, забыв обо всем остальном.
Глава 25
Мая
Я не могла выдавить и слова из себя. Слезы бежали по моим щекам на подушку, когда он говорил мне, то в чем я так нуждалась.
Он не ненавидел меня — также как и я его.
Тем не менее, все стало еще запутаннее, и эта путаница захватила мой разум. Не было никакого чертового пути назад.
Я лежала в руках Оливера, думая обо всем этом дерьме. Мой отец женился на его матери, и теперь мы типа как семья. Сводные брат и сестра.
Так же мы не были связаны кровью, мы должны были быть семьей, как все остальные. И я, правда, пыталась.
И еще была эта Лариса. Мать Оливера, которая ужасно меня не любила. Каждый раз, когда отец говорил мне, что я выгляжу как моя мама, эта сука смотрела на меня таким взглядом, словно готова была убить. Когда мне исполнилось пятнадцать, я подрезала свои волосы, и стала больше походить на нее, чтобы она не видела во мне такой уж большой угрозы. Но тогда Куинн сказала мне, что все только ухудшится.
Она была права. Я стала молоденькой блондинкой — версией Ларисы, и за это моя мачеха невзлюбила меня еще больше.
Я не выиграла ничего с этого, поэтому я решила оставаться собой — собой ведь быть намного проще, моя внешность всегда вызывала отвращение у моей псевдо семейки. Даже моя бабушка сказала папе, что моя мачеха не может принять меня как свою родную дочь, и это заставляет мою бабулю печалиться. Я снова делала больно.
