Но все изменилось после моего тринадцатого дня рождения, когда он перестал смотреть на меня. Он казалось, вздохнул с облегчением, когда я сказала ему, что поживу кое-какое время в доме подруги. И он перестал называть меня принцессой Маей, после того день рождения… пока не женился на Ларисе, сучке, которая думала, что сможет заменить мою маму и занять сердце моего отца.
Зная о том, что я выглядела, так же как и та женщина, которая причинила столько боли моему отцу, я просто начала ненавидеть зеркало. Лариса — это женщина, которая была помешана на своей внешности, одежде, волосах, пластических операциях, короче на всей той хрени, которая делала ее моложе.
Да и вот она я, просто стою и смотрю на себя в зеркало. Что, черт побери, со мной твориться?
Ну, во-первых, та боль, которую я причиняла себе, оказалась безрезультатной.
Во-вторых, случился Оливер. Прежде чем он уехал, я уже пробовала себя резать и быть ближе к маме. После того, как он уехал, я просто нуждалась в том, чтобы эту боль заглушить хоть каким-то способом.
Я все ближе становилась к маме. Это была последняя капля в тот момент — все, что мне нужно было сделать, так это надавить на лезвие еще сильнее, оставляя глубокий порез.
И что теперь?
Я стала тем объектом… должником. Кем-то другим, кто мог избежать их боли. У меня абсолютно не было никаких иллюзий насчет Оливера — он был таким же, как и я, сломленным, и он просто искал способы, как избежать своей агонии. Но почему он выбрал меня своей боксерской грушей? Была ли я такой легкой мишенью? Я никогда не считала себя слабачкой, пока Оливер не разрушил мою жизнь.
Было в нем что-то такое, что притягивало меня. Все время.
Мой мозг пытался разобраться во всем этом. Я возвращалась к тем вещам, которые не могла понять, чтобы наконец-то разобраться во всем этом беспорядке. Я вспомнила разговор, который в то время казался мне бессмысленным. Разговор наших родителей, после того как они поженились, Лариса умоляла папу."
"— Прошу тебя Алек, дай парню шанс. Просто это все демоны Оливера, с которыми он ведет борьбу.
Когда он вырастет, он все поймет лучше, он перерастет, — протараторила она своим сладким голосочком.
— Лариса он непредсказуем. Ему шестнадцать, это тот возраст, когда мальчики становятся мужчинами. Оливер должен понимать и осознавать свои поступки, — голос моего отца был злым. — И ему лучше держаться подальше от Маи. Если хоть один волосок упадет с ее головы, только Богу известно, что я с ним сделаю.
— Не будь таким категоричным, Алек.
