— Ты ведь не хотел слушать тогда. И папа сказал, что Джерард отлично мне подходит.
— Что? Блядь, — выдохнул я. Это уже слишком.
Ее кожа стала бледнее той, когда я нашел ее ванной истекающей кровью. Она была холоднее гребаного льда. Я бы справился с этим немного лучше, если бы она накричала на меня, ударила или еще хоть что-то.
— Папа сказал, что Джерард хочет стать доктором. И он готов его взять под свое крылышко. У нас двоих будет практика на каникулах, — ее голос был веселым, словно она говорила с незнакомцем.
— Разве я тебе не говорил, что ты моя? Разве не говорил, что никто больше не имеет права касаться тебя? — прорычал я.
Она выпрямилась, бросая мне вызов.
И что же ты сделаешь, Оливер? Расскажешь моему папе, что ты меня трахал? А дальше что, Мистер Умная задница?
Воздух покинул мои легкие. Я не мог дышать.
Мая, я богом клянусь, если он блядь тебя коснется, я отрежу его яйца и запихаю в его долбаную глотку.
Дерьмо, я сорвался. Блядь, я облажался, дурак.
Глава 32
Мая
Мои оценки немного ухудшились, но я изо всех сил пыталась сосредоточиться на занятиях.
Каждую минуту я думала об Оливере, чем он был занят, но я убеждала себя в ненависти к нему, после того как он меня бросил.
Каким-то чудом мне удалось избегать Джерарда после того самого дня. Ну, скажем так — это было легко сделать, потому что он со своими родителями уехал на две недели в Европу, и поэтому мы переписывались. Его гордость еще до сих пор страдала, помните, как Оливер выбросил его из дома и опозорил в кампусе, так вот по этой самой причине парень мучился.
Ага, и еще он сказал, что очень серьезен насчет меня.
И теперь, из всех вечеров, Оливер выбрал именно этот, чтобы приехать и показаться на глаза?"
"Я мечтала об этом дне, и вот куда приводят мечты. Я пыталась объяснить Джерарду, что не хочу быть его девушкой, и что мы обязательно поговорим после того как он вернется с каникул, но он только смеялся на такое заявление. Он сказал, что простил моего чудовищного сводного брата за то, что он такой мудак.
Как я могу объяснить тот факт, что мой сводный брат стал моим любовником — нет, моим господином?
— Просто играй и каждый будет счастлив, — сказала я, улыбаясь смело Оливеру, хотя я не была в этот момент такой. Мои ладони стали влажными, а колени дрожали, я должна была надеть штаны вместо этого долбаного платья.
— Ты что серьезно, мать твою? Ты собираешься играть с этим? У меня под носом? — он нахмурил брови. Оливер Кинг никогда не боялся показать свою злость.
