Я был не в том состоянии, чтобы держать свои руки подальше от Маи, я начинал трахать ее с того момента как мы заходили в мою комнату после обеда, и это продолжалось до рассвета, и даже в течение всего дня я не мог держать свои руки подальше от нее. Но причина в том, что мою одержимость было все сложнее контролировать, поэтому я должен уехать.
Моя маленькая пчелка была слишком сладкой и умной. Она знала, что помани меня пальцем, и я тут же, как послушный пес поплетусь за ней. Иисус. Все это время я думал, что контролирую эту хрень, но это она контролировала меня.
Я вел себя, как долбаный влюбленный подросток, а она наслаждалась каждым таким моментом. Если ее не было рядом со мной, то она всегда была в моих мыслях. Все труднее было думать о том, какова она на вкус, мечтая о ней. Моя темная одержимость к сводной сестре становилась настолько сильной, что меня это начинало уже пугать. Нужно было остановиться. Но все же, я прекрасно понимал, что мы были предназначены друг для друга судьбой.
Это пожирало меня как долбаный рак, я не мог спать ночами из-за этих мыслей и переживаний.
В одну из таких ночей, когда Мая заснула у меня в руках, а мой член был все еще в ней, я решился на этот шаг, я должен дать ей уйти. Но мысль о том, как мои глаза встречаются с ее, когда она уходит, я просто не мог блядь, позволить этому случится. Дело в том, что я не мог уйти, мне хотелось заботиться о ней все больше и больше. Мой голод становился все сильнее к ней, и я понял, что схожу понемногу с ума.
Однажды все падет.
Разрушит нас. Я боялся, боялся того, что нас разлучат и все это случится из-за того, что мы потеряем контроль. Мне была ненавистна эта мысль, мой желудок скрутился в тугой узел. Я ненавидел то, что могло разрушить нас.
Но больше всего, я ненавидел то, что стал уязвимым. Я позволил ей пробраться под свою кожу. Это должно прекратиться. Она не была ничем выше этого грязного секса. Я просто хотел трахать ее гребаное тело, больше ничего. Моя одержимость была просто физической.
Грубо.
Первобытно.
Но это было именно так.
Я должен вернуть эту гребаную власть над собой. Я больше не могу быть неженкой при одном виде на ее восхитительную киску. Боже, неужели я влюбился. В свою сводную сестру. Какой нормальный человек ответит на этот вопрос, если я и сам прекрасно понимал, что было нечто большее, чем просто секс?
Больной извращенец.
Чертовски больной извращенец.
Мая должна понять, что это просто секс. Ничего больше.
Мы не могли влюбиться друг в друга.
