— Мне очень жаль, — повторяю я со слезами на глазах.
Но затем Феникс останавливает мои слезы таким поцелуем, что у меня перехватывает дыхание.
Его рот свирепо впивается в мой, желая высосать из меня любовь. Я знаю, что он чувствует — это предается мне по движениям его языка. Как бы мы ни старались это скрыть, мы все равно жаждем друг друга. Нужны друг другу.
Я обнимаю его голову, желая, чтобы он был ближе, чем когда-либо. Меня не удерживают ни наручники, ни клетка. Я здесь и хочу быть с ним, таков мой выбор.
Любовь стремится по моим венам, когда я хватаю его за волосы и пылко целую, впуская его язык в свой рот.
Одной рукой Феникс обхватывает мое лицо, а другой слегка сжимает талию, поджигая мое тело.
Я хочу всего этого, так сильно хочу, что больше не могу отрицать. Я перестала бороться, перестала сопротивляться неправильному. Я приму тьму в своем сердце, как и его, потому что, черт возьми, мы этого заслуживаем.
Мы заслуживаем друг друга.
— Я люблю тебя, — говорит Феникс. — По-настоящему люблю.
Неважно, как сильно мне хочется ненавидеть. Неважно, насколько я презираю то, что ты сделала, я не могу остановиться, — шепчет он мне в мои раскрасневшиеся горячие губы.
— Я знаю, — говорю, облизывая губы. — У меня та же проблема.
Сирены слышны во всем доме, отчего меня посещает мысль, что копы близко, хотя я не совсем уверена, что они нам нужны. Думаю, уже слишком поздно сожалеть. Это моя вина.
Феникс смеется.
— Итак, врунишка, к своим словам вернешься?
— Каким? — я откидываюсь на локтях.
Он щурится.
— Что, мать твою, любишь меня. Можешь отрицать все, что хочешь, но я вижу, как ты смотришь на меня. Сияешь, охваченная потребностью.
Я закатываю глаза, но про себя улыбаюсь.
— Хорошо. Сдаюсь. Ты меня поймал.
Он душит очередной смешок, а затем снова приближается, останавливаясь прямо над моими губами.
— Мне нравится, когда ты говоришь, что… сдаешься, — шипит он, кусая губу. — Да, я могу привыкнуть к этому.
— О, перестань, — протягиваю я. — До чего же ты порочен.
— За это ты меня и любишь, — бормочет Феникс, высовывая кончик языка, чтобы подразнить меня, облизнуть мою губу, но не позволяет мне целовать его.
— Признай это, — продолжает Феникс. — Скажи это, Принцесса. Я хочу услышать это из твоих уст.
— Я люблю тебя, — говорю я.
— Еще раз, — рычит он, нависая надо мной.
— Я люблю тебя. Я не лгу.
— Нет, но лгала, когда сказала, что это неправда.
Я пожимаю плечами.
— Иногда девушка обязана делать то, что должна, чтобы выжить.
