— Ты ему вообще нравишься? Скажи мне честно, ты счастлива с ним?
— Это не твое дело, — отвечаю, хмурясь. — Теперь останови машину.
В ответ звучит лишь смех.
— Ага, счас.
— Я серьезно. Останови машину.
— Нет.
— Да. Выпусти меня.
— Нет.
— Я не хочу быть здесь, — говорю я. — Ты меня слышишь?"
"— А где ты хочешь быть? — Майлз смотрит на меня. — На выпускном? — У него вырывается придушенный смешок, и я чувствую, что он насмехается надо мной.
— Ты такой же, как он.
— Что? — бросают мне. — Повтори?
— Ты меня услышал.
— Я скрещиваю руки на груди. — Ты заставляешь меня ехать с тобой против моей воли.
— Со мной ты в безопасности, в отличие от тех дебилов.
— В безопасности? Это ты избиваешь людей и тащишь меня бог весть куда!
— Думаешь, с ними безопаснее? — рычит он.
— Возможно. А может и нет. Но я просто хочу, чтобы ты оставил меня в покое, хорошо? Неужели я прошу так много?
Майлз хмурится.
— Да, потому что я не собираюсь тебя бросать. Неважно, сколько раз ты меня оттолкнёшь.
— Ты понятия не имеешь, что происходит в моей жизни, — говорю я.
— И ты тоже. Ты даже, мать твою, не знаешь ни одного из них.
— Я знаю Филиппа. Может, я знаю его лучше, чем тебя. Он не посадил бы меня в машину против моей воли.
Внезапно Майлз ударяет по рулю так сильно, что я подскакиваю на месте.
— Черт возьми, Ванесса! Когда же до тебя дойдет? Он тебе не друг! Ему даже плевать на тебя. Тот парень, который хотел тебя поцеловать? Они друзья, Ванесса, друзья. И я предполагаю, что он убедил Филиппа позволить ему использовать тебя.
Я качаю головой, мои губы дрожат от страха.
— Я слышал, как они разговаривали возле шкафчиков. Почему, думаешь, я следил за тобой весь вечер? Я знаю, чем они занимались. Филиппу, возможно, не нравилась эта идея, но он не сказал свое «нет», — говорит Майлз. — Он не защитил тебя, Ванесса. Ни перед другими парнями и не для себя самого. Срать он на тебя хотел.
— Ты пытаешься меня разрушить… — говорю я, сдерживая настоящие эмоции.
— Нет, я говорю тебе правду.
У меня больше нет сил это терпеть.
Мне нужно выговориться.
— Нет. Ты не можешь говорить правду. Ты ничего не знаешь о ней, — кричу я, сжимая кулаки, потому что у меня дрожат пальцы. — Ты не знаешь, что я переживаю, и не смеешь делать себя центром всего.
Его губы приоткрываются, но он ничего не говорит. Вместо этого просто тупо смотрит на меня, а затем снова отворачивается к дороге.
Несколько минут Майлз молчит, и я чувствую невероятный порыв закричать, а потом заплакать, хоть и не хочу.
