Вэй У Сянь сел.
Спустя несколько мгновений тишины его душу накрыла клокочущая волна злости.
Он ногой ударил Вэнь Нина в грудь, опрокинув того на землю.
Вэнь Цин от страха съежилась, сжала кулаки, но в то же время опустила голову и поджала губы.
Вэй У Сянь взревел: «Кого ты убил? Ты знаешь, кого ты убил?!»
Как раз в этот момент в грот вбежал Вэнь Юань с соломенной бабочкой на голове и воскликнул, сияя от радости: «Сянь-гэгэ…»
Малыш собирался показать Вэй У Сяню бабочку, которую покрасил в другие цвета, но вбежав в пещеру, увидел озлобленного Вэй У Сяня и съежившегося на земле Вэнь Нина, и потому удивленно замер.
Вэй У Сянь резко повернулся к мальчику, выражение его лица ужасно напугало Вэнь Юаня. Мальчик подпрыгнул от страха и разревелся. Бабочка упала с его головы на землю. К ребенку подбежал Четвертый дядюшка, который второпях подхватил мальчишку и унес из пещеры.
Вэнь Нин, которого Вэй У Сянь пинком повалил на землю, снова поднялся и встал на колени, не смея произнести и слова. Вэй У Сянь схватил его за ворот и встряхнул, продолжая орать: «Ты мог убить кого угодно, почему ты убил именно Цзинь Цзы Сюаня?!»
Вэнь Цин смотрела со стороны и очень хотела бы защитить брата, но заставляла себя сдержаться, по ее щекам катились слезы от горя и испуга.
Вэй У Сянь кричал: «Ты убил его, и что теперь станет с шицзе? Что теперь станет с ее сыном?! Что мне делать?! Что мне теперь делать?!»
Его крик гулким эхом раздавался под сводами пещеры Фу Мо, вылетая наружу, от чего Вэнь Юань плакал еще сильнее.
Слушая доносящийся издали плач ребенка, глядя на перепуганных брата и сестру, которые не знали, куда деваться, Вэй У Сянь ощущал, как сердце падает все глубже в темноту. Он спросил сам себя, пытаясь оценить свои поступки: «Ради чего все эти годы я провел в заточении на горе Луань Цзан? Зачем мне непременно нужно было подвергать себя мучениям? Почему я вообще когда-то избрал этот путь? Почему я стал таким? Каков я в глазах других людей? Чего я, в конце концов, добился? Я сошел с ума? Я сошел с ума? Я сошел с ума?!»
Если бы он когда-то избрал иной путь, все было бы хорошо.
Внезапно раздался тихий голос Вэнь Нина: «…Про…стите».
Вэнь Нин был мертвецом без эмоций, глаза его не краснели, он не мог заплакать. Но сейчас на его лице отражалась совершенно явственная боль.
Он повторил: «Простите…»
«Все… все это моя вина…»
«Простите…»
Слушая запинающиеся мольбы о прощении, Вэй У Сянь вдруг ощутил себя совершеннейшим посмешищем.
Вэнь Нин ни в чем не виноват.
