Но идея попросить тебя придумать имя принадлежит ему. Не ссорьтесь, я принесла вам супа, подождите».
Пока она пошла в дом за горшочком, Вэй У Сянь и Цзян Чэн обменялись взглядами. Вскоре Цзян Янь Ли вышла и вручила обоим по чашке супа, потом снова вернулась в дом, взяла третью чашку и направилась к воротам. Обращаясь к Вэнь Нину снаружи, она произнесла: «Прошу прощения, осталась только маленькая пиала. Это для тебя».
Вэнь Нин, опустив голову, стоял на страже у ворот. Увидев Цзян Янь Ли, он оказался настолько смущен неожиданной милостью, что вновь начал заикаться: «А… Для… для меня тоже есть порция?»
Цзян Чэн недовольно спросил: «А ему для чего?»
Цзян Янь Ли ответила: «Я все равно приготовила слишком много, порций хватит на всех».
Вэнь Нин, запинаясь, пробормотал: «Спасибо, дева Цзян… спасибо».
Держа в руках полную пиалу супа, он так и не смог найти в себе смелость, чтобы сказать «спасибо, но я не смогу поесть». Эта порция пропадет зря. Ведь мертвецы не могут принимать пищу. Цзян Янь Ли, заметив его смущение, стала спрашивать Вэнь Нина о чем-то, заведя с ним беседу снаружи.
Вэй У Сянь и Цзян Чэн остались стоять во дворе.
Цзян Чэн поднял свою чашку со словами: «В честь Старейшины И Лин».
Услышав этот титул, Вэй У Сянь снова вспомнил развевающийся на ветру флаг с весьма дерзкой надписью, и в его голове ярко сверкнули горящие золотом иероглифы «Высший почет темному Старейшине И Лин». Вэй У Сянь бросил: «Заткнись!»
Выпив глоток супа, Цзян Чэн спросил: «Как твоя рана?»
Вэй У Сянь ответил: «Давно зажила».
Цзян Чэн в ответ лишь хмыкнул: «Гм». Помолчав, он спросил: «Долго заживала?»
Вэй У Сянь ответил: «Не более семи дней. Я же говорил тебе, пока у меня есть Вэнь Цин, никакие раны мне не страшны. Но ты хорош. Все-таки, поганец, проткнул меня насквозь».
Цзян Чэн съел кусочек корня лотоса и ответил: «Но ведь ты первым приказал ему раздробить мне руку. Ты поправился за семь дней, а моя рука безвольно болталась целый месяц».
Вэй У Сянь пробормотал, ухмыляясь: «Кто бы нам поверил, не прояви я жестокость? Все равно это была левая рука, ты по-прежнему мог держать кисть.
Столь тяжелые увечья заживают сто дней, даже если бы ты три месяца не смог пошевелить рукой, это было бы не удивительно».
Снаружи тем временем слышалось, как Вэнь Нин, запинаясь, отвечал что-то на вопросы Цзян Янь Ли. Помолчав, Цзян Чэн спросил: «И что же, ты так и собираешься провести остаток жизни? Есть у тебя какие-нибудь планы на будущее?»
Вэй У Сянь ответил: «Пока никаких.
