"
"О приезде Аугусты сообщил Денни, который в ливрее разносчика поднимался по Москито–стрит в тот момент, когда миссис Локридж отдавала пачку долларов таксисту. Поскольку Денни был моложе и быстрее, а самое главное, лучше знал местность, он первым известил дочь о прибытии матери. Лейкен выругалась в адрес Тэда, который даже не сдвинулся с места, и, надев куртку, направилась к двери, чтобы достойно предстать перед лицом материнского гнева. Она встретила Аугусту прямо на пороге здания.
— А вот и ты, — сказала мать.
— Здравствуй, мама, — ответила дочь.
Они молча смотрели друг на друга. Слышно было, как прошелестели шины по шоссе Голден–стейт Приуэй — соседка возвращалась домой. Потом на другой стороне улицы раздался звук автомобильной сирены. Тихий ангел пролетел…
Наконец Аугуста взорвалась.
— Итак, ты любовница Тэда Кепфелла?
— Что–о?
Как зло порождает зло, так и гнев порождает гнев. Лейкен подхватила эту бациллу сразу же.
— А ты со своим рецидивистом тоже спишь?
— Ты говоришь точно так же, как.
Минкс.
— А ты, как пуританка XIX века,
— Судя по тебе, они существуют и в XX пеке.
— Мама, но что скажет папа, если узнает?
— Папа? Кстати, он должен скоро возвратиться.
— Неужели, мама? И когда?
Лейкен не знала, довольна она этим сообщением или нет. Ее отец был личностью сложной и весьма отдаленной. Каждая встреча с ним была встречей с незнакомцем, от которой она изрядно уставала. Но все равно это вносило какое‑то разнообразие в жизнь.
— Когда? Не знаю. Не уточняла.
«Естественно, — подумала Лейкен. — Ты предавалась экстазу».
— Давай поговорим, Лейкен, — вдруг, смягчившись, предложила Аугуста. — Выслушай меня хорошенько. Может быть, Джо Перкинс был моей ошибкой, но ты же знаешь, как я одинока. Не сейчас, но когда‑нибудь ты это поймешь, Лейкен. Просто ты очень еще молодая. Но у тебя слишком много причин, чтобы жаловаться. Разве я была плохой тебе матерью? И для Уорена я сделала все, что могла. А все остальное вас не касается.
Лейкен, однако, была противоположного мнения.
Ей было семнадцать лет, а в этом возрасте жизнь воспринимается без компромиссов, а на ошибки родителей смотрят с юношеским максимализмом.
— Если это меня не касается, то Тэд тебя тоже не касается.
— Но это совершенно разные вещи, — попыталась возразить Аугуста.
— Ну почему разные?
Объяснять Аугусте уже не хотелось и потом ей вконец надоели этот город, эта улица, этот разговор.
— Хватит, Лейкен, едем домой.
— Но там же Тэд, мама.
