Он любил свою невесту и, конечно же, хотел провести вечер с ней. Ему было так же приятно представить ее своим друзьям. «Итак, дорогая, ты готова?» — радостно прокричал он ей еще издалека, явно прикинувшись, что забыл об отказе девушки составить ему компанию.
Забравшись в кресло с ногами и едва сдерживая свою неприязнь, которая так и просвечивала на ее восхитительной мордашке, Келли в упор смотрела на Питера.
— Честь имею, мой генерал, — сухо ответила она, закрывая книгу.
— Хе, я вижу, что‑то не так, я вижу, что у нас какие‑то проблемы?
— Ничего подобного, просто я напоминаю тебе, что я не хотела ехать.
— Да, верно, — согласился парень, — но мне не хочется оставлять тебя одну. И потом, друзья и в самом деле…
Она резко прервала его.
— Мне не хочется причинять тебе неприятности… — и встала с кресла, стараясь не продолжать этот бесполезный разговор, чтобы пойти и приготовиться, как он ее просил. Питеру следовало бы промолчать, терпеливо дождаться ее, но он спросил:
— А что, скажи, все‑таки с тобой?
Хорошо, если он хочет знать, о чем она думает, то она скажет ему.
— Вот что, Питер. — Она снова уселась в кресло. — У меня такое чувство, что если я хочу выйти из комнаты, то ты обязательно должен выходить со мной. Если мне нужно перейти через улицу, ты переходишь улицу тоже со мной. Я совсем себя не чувствую свободной. Почему бы тебе в таком случае не повесить поводок вокруг моей шеи?
Питер не понял ее,
— Я тебе внушаю такое чувство?
— Да, внушаешь. Стоит мне куда‑то собраться, как ты оказываешься тут как тут.
Такое возможно, но не всякий же раз.
— Ну, дорогая, это потому, что я тебя берегу.
— Но я чувствую себя твоей пленницей…
Питер оторопел. Он никогда не видел Келли в подобном состоянии, и ого сердце заколотилось так, словно хотело вырваться из груди. Ему стало страшно: если он потеряет Келли, он потеряет все. Он был честолюбив и расчетлив, но не интриган и не вполне улавливал правила ужасной игры, где чувства и задние мысли переплетались в один узел. И вообще — трудно, когда ты всего–навсего скромный преподаватель, любить дочь миллиардера.
Увидев, как больно, задели Питера ее слова, Келли поспешила исправить положение. Сделав над собой усилие, она сказала миролюбиво:
— Я понимаю: ты хочешь показать, как любишь меня. Но в последнее время ты немного перестарался.
— В последнее время?"
"— Да. С тех пор, как Джо вернулся в Санта–Барбару. Мне кажется, что до его приезда твоя любовь была другой, ты больше доверял мне.
