— Ты мог бы, по крайней мере, посоветоваться со мной, прежде чем принять такое решение.
— Я заранее знал твои чувства.
— Дело не в чувствах, Мейсон. Дело в логике. В исторической логике, мой сын. Ты можешь меня выслушать?"
"Мейсон чуть было не сказал: «Нет». Слушать отца — он заранее это знал — было все равно, что смотреть старую затертую киноленту с Фордом в главной роли о своих предках — завоевателях Нового Света, пионерах Дикого Запада, к которым все последующие поколения должны были испытывать чувство глубочайшей признательности.
И его поколение в этом смысле было не исключением, хотя, оно знало и о другом: об Аль Капоне, а маккартизме, об убийстве Кеннеди, о геноциде индейцев, о вьетнамской войне и о депрессии. Таким образом, отец представлялся сейчас похожим ему на некоего почтенного деда, сошедшего с писанной маслом картины в деревянной раме. Ему не хватало только бородки, как у Линкольна, и тем не менее Мейсон честно должен был признать, что замечательная сила его отца питалась корнями, которые исходили из первобытной почвы Соединенных Штатов.
Мейсон признавал это и уважал своего отца. Поэтому он не ответил «нет», а сказал «да».
— Наши предки, — как и ожидалось, начал отец, — приехали в Америку из Англии. Люди они были не богатые, денег у них было немного, а образования и того меньше. Но у них были смелость. Сохранился дневник, который вел одни из первых Кепфеллов–американцев. Тан рассказывается о длинном рискованном путешествии из Филадельфии в Сан–Франциско, во время которого они потеряли двух детей.
— Да–да, я помню, — ответил Мейсон, хорошо зная, что эта реликвия отойдет в свое время к нему по праву старшего сына.
— Самое главное, Мейсон, уметь правильно оценить, дать настоящую оценку этим жертвам.
«Ну вот, — подумал Мейсон, — все именно так, как я ожидал. Мой панаша действительно один из этих последних американцев, телефон которого подключен еще к XIX веку. Все именно так, он постоянно открывает страну, которой больше нет. Он продолжает сажать виноградники, продолжает эксплуатировать море с помощью этих скважин точно так же, как крестьяне когда‑то подсечным земледелием сводили леса для того, чтобы выращивать на этом месте пшеницу, И эта страна продолжает позволять такое обращение.
Все идет по плану».
— Да, — сказал он вслух.
— Я хочу просто тебе напомнить, каким непростым было прошлое семьи Кепфеллов. В этом дневнике есть такая фраза: «Мы сделаем все, что будет необходимо». Для меня это стало нечто вроде крылатого выражения.
