Приехавшие пожарные были уже не нужны, но на всякий случай залили всю комнату белой пеной. Потребовалась генеральная уборка, чтобы привести комнату в жилой вид. На счастье, ущерб оказался небольшим — пострадал один диван, который вообще‑то Марисе и не нравился. Еще обгорели пара занавесок и кое–где обои. Прибывший на место полицейский сразу установил по траектории, что взрыв произошел от бомбы с малой разрушительной мощностью.
— Это, наверно, петарда, — пробормотал полицейский и стал искать камень, к которому она, скорее всего, была привязана.
Камень быстро нашли — он лежал под креслом. Полицейский сделал заключение о том, что лучше закрывать ставни окон на ночь.
— Все в порядке, мама? — тихо спросил Джо, когда власти наконец оставили их.
Она положила руку ему на колено:
— Все в порядке, сын.
— Мама, наверно, папа был прав. Я действительно навлекаю несчастья на этот дом. Может быть, мне лучше уехать?
— Нет, Джо. Твое место здесь. Ты не должен отступать. Иди до конца, борись. Кроме того, ты мне нужен, чтобы тушить пожары.
Джо наклонился и поцеловал ее. В этом поцелуе слились признательность, сыновняя нежность и восхищение.
— Согласен! Будем драться!
Пробило восемь часов, когда он подошел К высокой черной решетке виллы Кепфелла. Хороший спортсмен, он проделал весь этот длинный путь пешком за короткое время. Центр города просыпался позже, чем пригороды. И пока он шел, его встречал только лай брехатых собак. Нисколько не раздумывая, он нажал на внешнюю кнопку интерфона.
Из громкоговорителя, вделанного в камень, послышалось какое‑то шуршание, затем голос. Это был голос Филиппа.
— Да.
— Это посыльный из кампании «Remstock and К». Срочная посылка для господина Кепфелла.
— Господин Кепфелл уехал.
— Это срочно, — повторил Джо, не пытаясь даже переделать свой голос.
— Подождите.
Джо услышал, как выключили интерфон, и машинально толкнул дверцу ворот, но дверца не поддалась. Наконец автоматически открылись обе створки больших ворот. На аллею медленно выезжал большой черный лимузин, и Филипп показывал сидевшему за рулем человеку рукой за ограду.
Джо понял, что ему уже не нужно Идти к Кепфелл у, потому что Кепфелл сейчас сам подъедет. Джо притворился, что изучает свои ботинки, и поднял голову в последний момент. Когда он поднял голову, Кепфелл был перед ним.
— Я сожалею, господин Перкинс, но мне не о чем с вами разговаривать.
— Господин Кепфелл, только что в мой дом забросили бомбу. Только чудом никого не ранило.
