— Однако мы тоже имеем дело с заблудшими душами…"
"— Если бы они имели дело с церковью, преступлений было бы меньше, — вздохнул отец Джозеф. — Посмотрите, комиссар, что я вам привез.
С этими словами священник поднял с пола и поставил на колени вместительный саквояж, на который Соммер не обратил внимания.
— Что это? — спросил старик.
Вместо ответа священник грустно посмотрел на своего собеседника, открыл саквояж и продемонстрировал его содержимое.
Комиссар присвистнул.
— Это то, о чем вы говорили по телефону?
— Да, — кивнул отец Джозеф.
— Где вы это взяли?
— Я должен рассказать вам всю историю, — сказал священник.
Он поставил саквояж на стол перед комиссаром, поднялся с места и подошел к прозрачной стене.
— Это было самым большим искушением всей моей жизни, — не оборачиваясь, проговорил отец Джозеф. — Мне принесли эти деньги несколько дней назад. Принес неизвестный, просто подкинул. Знаете, комиссар, в саквояже я нашел записку: «Подарок для детей»…
Джонатан Соммер внимательно слушал священника, не решаясь перебить его.
— Сперва я обрадовался, — продолжал, запинаясь, отец Джозеф. — Я подумал, как хорошо, что в нашу церковь попали такие деньги. Можете пересчитать, комиссар, там больше миллиона долларов. Этот «подарок» просто с неба свалился, подумал я.
Священник резко повернулся и уставился на комиссара. Тот сидел не шелохнувшись. Глаза отца Джозефа, которые казались под очками непомерно большими, грустно смотрели прямо в лицо Джонатану Соммеру.
— Но потом мне пришло в голову, — сказал священник, — что тот, кто принес эти деньги в церковь, не хотел, чтобы их нашли.
Значит, эти деньги добыты нечестным путем. А, следовательно, нельзя сказать, что это посылка с неба… У человека, который принес в церковь деньги, не была чистой совесть.
Отец Джозеф сделал паузу. Повисло тягостное молчание, которое прервалось только сухим покашливанием комиссара. Священник глубоко вздохнул и продолжал:
— Я не смог себя заставить притронуться к этим деньгам.
Все время они находились в этом саквояже. Я все смотрел на них, смотрел… И в конце концов, решил принести их вам. Я взял только двести долларов в первый день, чтобы сводить детей в музей.
Отец Джозеф смущенно посмотрел на комиссара и поспешил добавить:
— Я отдам эти двести долларов. И не думайте меня переубеждать…
Соммер медленно кивнул.
— Ну что же, — впервые за весь монолог священника подал голос он. — Может быть, вы поступаете правильно.
