Они показали свои жетоны постовому сержанту, тот молча кивнул и посторонился, давая приятелям проход.
— К примеру, старика могла дома отругать жена, — продолжил Круз, когда они проходили но коридору. — Он тогда выместит злобу на нас…
— У тебя самого плохое настроение с утра, вот ты и предполагаешь самое худшее, — сказал Мак–Клор.
— У меня прекрасное настроение! — возразил Круз. — Во всяком случае, если я не прав, и комиссару не успели сегодня отдавить мозоль, тогда у него просто будет в два раза больше восторга, когда он одновременно увидит своих лучших сотрудников…
— Это кого же? Меня с тобой?
— Ну да!
Джекоб остановился перед дверью с матовым стеклом и взялся за ручку.
— Про меня ты сказал правильно, — усмехаясь, сказал он. — А вот насчет тебя самого, мне кажется, ты мог быть поскромнее…
— При этом я не наблюдаю у тебя особой скромности, — хохотнул Кастильо и хлопнул приятеля ладонью по спине. — Ладно, Джекоб, входи!
Их рабочие столы располагались в одном помещении со столом комиссара Джонатана Соммера и были отделены от кабинета начальства прозрачной пуленепробиваемой перегородкой.
Шутник Мартин Гастингсом отмечал вполголоса, что перегородка пуленепробиваема для того, чтобы защитить инспекторов от пальбы, которую может учинить старик, когда особенно разозлен.
Стол Мартина стоял тут же, у окна, рядом стояли еще несколько столов других инспекторов, но в помещении никого не было: сослуживцы в данный момент находились дома либо на патрулировании.
Стены зала были увешаны вырезками красоток из журналов, которые контрастировали с висящими по соседству фотографиями опасных преступников.
В помещении стоял устоявшийся запах кофе.
Комиссар Соммер был на рабочем месте. Он кивнул вошедшим, посмотрел на наручные часы и знаком пригласил приятелей пройти к Нему.
— Ну вот и попались, — вполголоса проговорил Джекоб. — Похоже, ты был прав…
— Да ну тебя, — отмахнулся Круз. — Это я просто так сказал. И вообще, прикуси язык!
— Эта стекляшка не только пуленепробиваема, сквозь нее не проходит и звук!
— Старик читает по губам, — пошутил Круз.
— Во всяком случае, хочу тебе напомнить давнюю поговорку: слово — серебро, молчание — золото.
Они прошли через стеклянную дверь и оказались в «кабинете» старика Соммера.
— Садитесь, — хмуро бросил им комиссар. Джекоб и Круз переглянулись и присели на коричневые пластиковые стулья.
Начальник листал какие‑то бумаги. Круз не решался нарушать тишину, и пауза длилась целую минуту.
