— Осторожно, — поддразнил Вульф. — Начинает казаться, что ты волнуешься.
Я закатила глаза. После прошлой ночи мы уже давно перестали тонко флиртовать. Я молила богиню, чтобы силы, прибавившиеся после долгой ночи отдыха, помогли мне сдержать эмоции, чтобы он не почувствовал, как сильно эти слова меня задели.
— Поторопись, — огрызнулась я. — Я буду ждать с Веном.
Он подмигнул и взмыл в воздух, его крылья раздули мои волосы, когда он исчез над линией деревьев.
Я вытерла шею, на которой начали появляться синяки от зубов Вульфа минувшей ночью.
Черти. Я проснулась вся в поту, гадая, насколько все это было больным, извращенным сном.
Но это был не сон. Это было очень, очень реально. При воспоминании об этом у меня свело желудок.
Часть меня хотела проклясть себя за то, что я оказалась в такой уязвимой позиции, особенно с одним из них. Вульф был врагом, был всем тем, что я с детства ненавидела. Но другая часть меня сгорала от желания каждый раз, когда я вспоминала о том, что произошло между нами.
Никто и никогда не хотел меня так, как Вульф. Это отличалось от всего, что я когда-либо знала, и я чувствовала, насколько это реально.
Вульф не мог обмануть меня так, как Лэнсон. Не с помощью связи. Я чувствовала его эмоции, его мысли.
Но наступило утро, и мы снова стали Вульфом и Хантир. Нахальными. Высокомерными. Ссорились.
«Так будет лучше», — напомнила я себе. Все остальное было бы беспорядочным, ненадежным и рискованным. У меня имелась миссия, которую нужно было завершить, но которая не предполагала влюбленности в редкое порочное существо.
Через несколько мгновений Вульф с грохотом опустился на землю, и улыбка озарила его черты.
— Что? — спросила я.
— Мы близко. Мы ближе, чем близко, Охотница. Сегодня мы попадем в этот чертов Золотой город.
Мы двигались так, словно у нас была вся энергия мира, неслись через лес, не заботясь о том, что может скрываться вокруг нас.
Вот и все. Мы забрались так далеко, пережили ужасную природу проклятого магического леса.
Мы были так чертовски близки.
Вульф вел меня за собой, срубая все ветки, которые мешали нам приблизиться к нашей награде. Что бы он ни увидел в этом небе, оно должно было быть чудесным. Я не видела, чтобы он так сиял за все время нашего пребывания в Мойре.
Его волнение передалось и мне. Благодаря проклятой связи.
Мы смеялись и пыхтели, приближаясь все ближе, ближе, ближе.
Два часа спустя мы стояли у линии деревьев.
