— Он вернулся в кресло, отстегнул от пояса кинжал в ножнах и протянул его мне. — Вот. Я хочу, чтобы это было у тебя.
Я посмотрела на него в недоумении. Это было так непохоже на Лорда, даже сейчас. — Ты отдаешь мне свой кинжал?
Он кивнул. — Ее зовут Веном. Она была со мной во многих испытаниях, связанных с жизнью и смертью, а теперь будет с тобой.
Я взяла оружие из его рук, ошеломленная его солидным весом. Я медленно вынула его из черных ножен, поражаясь зеленым изумрудам, вделанным в серебряную рукоять идеального размера.
— Она прекрасна, — прошептала я. — Но я не могу принять это, Лорд.
— Ты можешь, и ты примешь. Пусть она напоминает тебе о том, почему ты учишься в этой школе, какова твоя конечная цель. Только ты можешь это сделать, Хантир. Это должна быть ты. — В его словах прозвучало отчаяние. — Это то, к чему вела вся твоя жизнь.
Я кивнула, нерешительно принимая оружие. Я все еще не понимала, почему это должна быть именно я, почему он не мог доверить это кому-то из других убийц. Но Лорд в душе не был доверчивым человеком, и все, что ему требовалось от меня в Золотом городе, казалось, тяжким бременем лежало на его плечах.
Это было всего лишь очередное задание. Я справлюсь с ним.
Лорд встал и оставил меня одну, не сказав больше ни слова. Я спрятала оружие в ножнах — Веном — под подушку, съела остатки хлеба и яблоко и погрузилась в глубокий, глубокий сон.
Глава 3
Пока мы с Румми шли по Мидгрейву, боль в спине притупилась до постоянного, но терпимого жжения. Каждую неделю мы ходили по одному и тому же маршруту примерно в это время; солнце садилось, и прекрасные золотисто-оранжевые лучи мерцали над руинами нашего города.
Обычно мы с Румми разговаривали друг с другом, объясняя каждую деталь нашей жизни с момента последнего разговора.
Но в этот раз мы шли молча.
Руки я засунула в черную куртку, ботинки похрустывали по грязи и камням, пока мы слушали звуки окружающей жизни: постоянный стук единственного в Мидгрейве сварочного аппарата по металлу вдалеке, плач кричащего ребенка, веселые голоса из полуразрушенной, но все еще работающей пекарни.
И, конечно, полупьяные фейри, которые становились все громче и громче с каждым стаканом золотистого эля, выпитого в таверне.
Именно туда мы с Румми и направлялись — в местный кабак.
Как и в большинстве других заведений Мидгрейва, здесь больше не было двери. Просто отверстие в сером камне, в которое мы быстро проскочили и были встречены обычным весельем других фейри внутри.
