Он отбросил ловушку, над которой работал, и встал передо мной, уделяя мне всю унцию своего внимания. — Да, я жажду крови, но не так, как жаждут ее монстры, которых ты убиваешь.
— Но ты пьешь ее?
Вульф откинул голову назад, потирая рукой затылок. Он не хотел отвечать. Конечно, не хотел. Мы оба знали, каким будет ответ.
— Иногда, да.
— А ты можешь жить без этого?
Он замолчал. Его темные глаза встретились с моими. — Нет. Я не могу жить без крови.
Это было все, что мне нужно было знать. Я подтянула ноги к груди и вдохнула морозный ночной воздух.
— Я так и думала.
Вульф на секунду замер, прежде чем подойти ко мне. Он сделал несколько шагов к моему месту под деревом и опустился передо мной на колени, в нескольких дюймах от моих коленей. Я бы отшатнулась, если бы у меня была хоть унция лишней энергии.
— Что ты делаешь? — прошептала я.
Он наклонился вперед, чтобы мне некуда было смотреть, кроме как на него. — Я никогда не стану питаться тобой, Хантир. Ты должна в это поверить. Нет такой жажды, которая заставила бы меня изменить это.
Нет такого голода, который заставил бы меня отвернуться от тебя. Я умру первым, клянусь богиней.
Это был Вульф — высокомерный, колючий, опасный, смертоносный ангел, который заставлял всех оборачиваться в его сторону. Вульф был темным, манящим и соблазнительным, но это?
Это была мольба. Это было искренне. Вульф умолял меня поверить ему.
— Правда ли то, чему нас учили в Мойре? У тебя все еще есть душа?
Вульф улыбнулся. — А ты что думаешь?
Что я думаю? — Я думала, что знаю тебя, — прошептала я.
— Я думала, что ты падший ангел. Я думала, ты хочешь защитить меня.
Он наклонился ближе. Жар его дыхания заставил меня тоже наклониться вперед. — А теперь?
Я закрыла глаза, но не отстранилась. — Я думаю, ты причинил мне боль. И я никогда не думала, что ты, как никто другой, способен на такое.
Когда я наконец открыла глаза, то увидела, что Вульф смотрит на меня, но это был уже не тот мягкий Вульф, что был несколько минут назад. Его стены были восстановлены, маска высокомерия и холода заменила все эмоции, которые были раньше.
Мои слова ранили его. Хорошо. Они должны были ранить его. Он причинил мне боль в десять, мать его, раз больше.
Вульф отступил, возвращаясь, чтобы закончить ловушку, над которой работал. Я не сказала больше ни слова. Я не извинилась, не пошла на попятную.
Это была правда.
Я откинула голову на кору дерева и позволила глазам снова закрыться. Все болело. Онемение в теле сменилось постоянным колючим холодом.
