Прошло несколько мгновений, и воздух расколол крик, прежде чем я поняла, что он мой.
Эшлани неподвижно упала на землю, а ее тело охватило пламя.
Нет.
Но Вульф продолжал двигаться, утаскивая меня все дальше и дальше. Когда я перестала кричать, он опустил меня на землю, но держал за запястье, пока мы шли. Когда он перешагнул через горящее бревно, я последовала за ним, даже не почувствовав боли.
А потом мы побежали.
Он тянул меня за собой, не давая оступиться. Я сосредоточилась на своем дыхании, согласовывая свои вдохи с ударами ботинок о лесной пол.
Самый сильный пожар остался позади, и мы могли спокойно смотреть на деревья впереди.
Было бесконечно темно. Не было ни луны, ни звезд, отбрасывающих тени. Даже мои глаза фейри с трудом различали следующий шаг.
Но каждый раз, когда я падала в изнеможении, Вульф оказывался рядом, подтягивая меня.
Мои легкие горели, а мышцы болели, но я приветствовала боль. Это было единственное, за что я могла ухватиться, что напоминало мне о реальности происходящего.
Это не был больной сон, от которого я проснусь завтра.
Это происходило на самом деле.
Мы пробежали несколько миль, покрываясь грязью, ссадинами и царапинами от густого леса, прежде чем Вульф наконец затормозил.
— Что это? — спросила я. — Если это последнее испытание, то что это была за бойня? Почему… почему…
— Все началось с вампиров, — объяснил Вульф. Он и близко не был таким запыхавшимся, как я. — Они не знали, как реагировать. Сначала это были мы против них, но что-то изменилось.
Первые несколько фейри упали, и все запаниковали. Это инстинкт самосохранения: ты убьешь любого, кто может оказаться твоим врагом, если не уверен, что сможешь с ним справиться.
Я не думала об Эшлани. Не думала о Войлер. Не думала о Лэнсоне. Не думала о злой, катастрофической сцене, из которой мы едва вырвались.
— Некоторые из них еще спят, — выдохнула я.
— Я знаю.
— Они сгорят заживо. Или вампиры доберутся до их тел раньше, чем они проснутся.
Еще один вздох. — Я знаю."
"Вульф продолжал идти, не пропуская ни одного шага, пока мы лавировали среди густых деревьев и поваленных бревен. Казалось, его ничуть не потрясло то, чему мы только что стали свидетелями.
— Куда ты идешь? — спросила я. — Какой у нас план?
Он остановился, уронив руки на бока, и повернулся ко мне лицом. — Мой план — убраться как можно дальше от того, что только что произошло, Охотница.
Я вздрогнула от резкости его слов.
